Право-мед.ру
Видеоконференция Право-мед.ру № 304 (25) от 14 октября 2025 года, на которой обсуждался законопроект «О внесении изменений в статьи 69 и 79 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" и Федеральный закон "Об образовании в Российской Федерации
А. Панов:
24-я видеоконференция текущего года и 304-я с начала работы формата.
Обсуждаем с коллегами обязательное наставничество как правовой институт допуска к самостоятельной медицинской деятельности.
Информационный повод — публикация на сайте Государственной Думы о том, что в первом чтении принят законопроект, который обеспечит здравоохранение квалифицированными медицинскими кадрами.
Непосредственно законопроект вносит изменения в Федеральный закон № 323 и закон об образовании.
В пояснительной записке говорится, что эти изменения регулируют отношения, возникающие при организации медицинского образования по основным образовательным программам и допуске к осуществлению медицинской деятельности.
Отдельно выделено: разработчики считают, что наступление негативных социально-экономических и иных последствий не прогнозируется.
Контекст инициативы: мы с вами знаем о кадровом дефиците в здравоохранении, высоком оттоке выпускников. Цель данного законопроекта — удержать молодых специалистов и повысить качество профессиональной подготовки за счёт наставничества.
Какие новеллы содержит законопроект? Обязательное трёхлетнее наставничество для лиц, впервые прошедших первичную либо первичную специализированную аккредитацию. Однако для этого есть условия: работать в медицинских организациях, участвующих в программе государственных гарантий. Имеются некоторые исключения — они указаны на экране.
По окончании обязательного периода предусматривается прохождение периодической аккредитации, что предполагается закрепить на уровне нормативного правового регулирования.
Законодательное регулирование в Федеральном законе № 323 закрепляет только факт обязательности и срок наставничества, а всё остальное делегируется на подзаконный уровень в рамках правомочий Министерства здравоохранения России. Минздрав должен утвердить положение о наставничестве, включая статус и квалификацию наставника, обязанности и права сторон, критерии качества и оценки, форму и порядок сопровождения.
На моём «Дзен»-канале я уже обсуждал эти вопросы.
В частности, был проведён опрос среди подписчиков: как они оценивают введение обязательного трёхлетнего института наставничества.
Вот ответы, которые я получил: 189 ответов — 80 % отрицательно, 13 % нейтрально (мера в принципе логична, но требует законодательного регулирования), и только 5 % — положительно.
В комментариях к публикации поступили замечания, которые, на мой взгляд, достаточно интересны:
Тот вопрос, который я вынес на обсуждение уважаемых коллег: какие существуют, могут существовать или будут существовать юридические и организационные риски введения трёхлетнего профессионального сопровождения при условии, что критерии качества, обязанности сторон и условия закрепляются в подзаконном акте, а не в законе?
Поскольку с нами сегодня присутствует Игорь Васильев, который обучает студентов, и ему, наверняка, эти вопросы поднимались, ему почетно первое право высказаться по поставленному вопросу и обозначить свою позицию. Пожалуйста.
И. Васильев:
Что сказать по данному вопросу?
Надо сказать, что я обучаю студентов не только сейчас, но ещё с прошлого тысячелетия — это отдельная тема. Хотел бы сказать следующее: безусловно, в студенческой среде на сегодняшний день данный вопрос чрезвычайно актуален. У меня вместо того, чтобы студенты изучали правовое регулирование медицинской деятельности, они пытаются вывести меня на обсуждение этого вопроса, пытаясь полностью сорвать учебную программу.
Тем не менее, Алексей, вы прямо в презентациях не выделили те мысли, которые я хотел бы затронуть.
В первую очередь, мне тоже «резонировало» утверждение о том, что «никаких неблагоприятных социально-экономических, организационных и предпринимательских рисков данный законопроект не несёт, негативных последствий не наступит». Это утверждение висит в воздухе, потому что уже сегодня чувствуется напряжение в студенческой среде — и неизвестно, во что оно выльется.
Что касается наставничества: обсуждение в профессиональной среде организаторов здравоохранения и необходимости закрепления врачей на три года в системе государственного здравоохранения — это не новая тема. На нашей конференции, которую вы помните, данный вопрос поднимался уже не раз.
Дело в том, что я закончил медицинский институт ещё в прошлом веке, и у нас тогда действительно было распределение: все проходили интернатуру и три года отрабатывали в системе. Тогда всё здравоохранение было государственным, и данная норма не вызывала социального напряжения. Студенты по итогам обучения выбирали места распределения — от работы в медвузе и ординатуры до самых крайних сельских пунктов.
Потом ситуация изменилась: обязательное распределение ушло, но интернатура, введённая ещё в 1968 году, осталась. Однако в нулевые годы произошла коллизия: интернатуру объявили формой образования, а значит — требующей образовательной лицензии. Следовательно, интернатуру могли проводить только вузы.
Раньше выпускники уезжали в городские или сельские больницы, где проходили интернатуру, получали жильё, создавали семьи и оставались работать. Теперь же они остались в городах, при вузах, и после интернатуры в районы ехать не захотели.
В итоге интернатуру отменили — процесс начался в 2014 году и завершился к 2016-му. Сегодня выпускники медицинских вузов и колледжей после окончания учебы не проходят интернатуру — они сразу становятся «готовыми врачами». Однако любой грамотный руководитель понимает, что за таким «квалифицированным специалистом» всё равно необходимо установить наставничество. То есть, на практике наставничество никуда не делось.
Кроме того, важно помнить: в советское время интерны получали зарплату как стажёры, работая. А когда интернатуру объявили обучением, её часто приходилось оплачивать самим.
Так вот, тогда тоже, вероятно, не прогнозировали негативных последствий. Но когда поняли, что в первичном звене и в районах никого не осталось, решили ввести общую практику — чтобы все выпускники сразу шли врачами общей практики. Однако и это не помогло.
И вот сейчас появилась новая инициатива — трёхлетнее наставничество.
Что касается пояснительной записки и самого законопроекта — я его изучил, хотя, возможно, стоит прочитать ещё внимательнее. Меня задела фраза о том, что одна из главных задач регулирования — «закрепление специалистов в системе здравоохранения».
Мы с вами понимаем: согласно статье 55 Конституции РФ, ограничение прав и свобод возможно только на основании федерального закона и только для целей, прямо перечисленных в этой статье. Цель «закрепления специалистов» в правовом государстве не предусмотрена. Это напоминает крепостное право, отменённое в 1861 году. Поэтому такая задача, на мой взгляд, выглядит сомнительно, хотя, конечно, будут говорить, что законопроект служит повышению здоровья населения — что, безусловно, является конституционно значимой целью.
Наше обсуждение, Алексей, вы абсолютно правильно поставили — оно может быть несколько преждевременным, потому что закон устанавливает только рамку, а дальнейшее регулирование поручено Министерству здравоохранения РФ. Что именно напишет Минздрав — сложно предсказать.
В нашей правовой системе, особенно в сфере медицины, отсылочные нормы — обычная практика: «Минздрав пропишет». Но если Минздрав пропишет неправильно — будем оспаривать в судебном порядке. Такая практика сложилась.
Однако в данном случае речь идёт о серьёзном ограничении прав — фактически о возврате к системе распределения на три года, как в СССР.
Теперь о возможных препятствиях и рисках. Меня тревожит, что вмешательство в такие сложные структуры, как образовательная деятельность и кадровое обеспечение здравоохранения, должно быть очень продуманным и взвешенным.
В советское время распределение касалось всех выпускников вузов — инженеров, экономистов, медиков. Сегодня, если ввести обязательную трёхлетнюю отработку под видом наставничества, мы получим ситуацию, при которой медицинское образование займёт не шесть, а девять лет, плюс работа в условиях высокой нагрузки и низкой зарплаты.
Это может привести к снижению числа абитуриентов, выбирающих медицину. Такая перспектива — одно из возможных неблагоприятных последствий, зависящих от того, какие правила будут прописаны в подзаконных актах.
Честно говоря, я мог бы говорить долго — я работаю в системе высшего медицинского образования с прошлого тысячелетия, я потомственный врач, и это задевает меня «заживо». С другой стороны, я понимаю, почему руководство Минздрава идёт на такие шаги — ситуация действительно сложная. Но немалая доля сегодняшних проблем заложена прежними управленческими и законодательными решениями Государственной Думы и Минздрава.
Есть ещё время до второго чтения и подписания закона — стоит подумать.
А. Панов:
Выступление Игоря Васильева я не перебивал, поскольку он фактически дал предысторию тех правоотношений, которые государство намерено регулировать. Его посыл понятен: когда появится подзаконный нормативный акт — тогда и будем разбираться. Это ваше мнение.
Дмитрий, продолжайте.
Д. Гаганов:
Благодарю за предоставленную возможность. После столь серьёзной вступительной речи, расставившей основные фигуры на шахматной доске, мне будет несколько трудно добавить что-то новое. Попробую ограничиться формальной плоскостью.
Вопрос поставлен об организационных и правовых рисках. Прежде всего, нужно определить точку входа и точку выхода этого процесса. Как отметил уважаемый Алексей, это — первичная аккредитация на входе и периодическая аккредитация на выходе. То, что находится между ними, с правовой точки зрения, и есть наставничество.
Кроме того, следует учитывать отраслевое регулирование — в частности, статью 351.8 Трудового кодекса РФ, вступившую в силу с 1 марта 2025 года.
Теперь о рисках. Они действительно есть. Волею случая я последние две недели сопровождаю бюджетное учреждение здравоохранения в части разработки локальных нормативных актов по наставничеству. Изучил типовые положения региональных органов исполнительной власти в сфере здравоохранения — комитетов, министерств и т.п.
Разнобой потрясающий. Документы воодушевляют декларативностью, но определённые тенденции выявить можно.
Во-первых, очень немногие региональные минздравы учли изменения в Трудовом кодексе и переработали свои типовые положения о наставничестве для БУЗов.
Во-вторых, во многих типовых положениях отсутствуют форма плана и форма отчёта по наставничеству.
Если Минздрав действительно займётся этим вопросом серьёзно, возникнут непростые задачи: учёт результатов первичной аккредитации для составления индивидуального плана наставничества, затем — отчётность по его прохождению, на основе которой можно будет зафиксировать права и обязанности молодого специалиста и наставника.
Это — основные организационные и правовые риски, которые я вижу. Предыдущий докладчик изложил предысторию исчерпывающе.
А. Панов:
Мои коллеги достаточно ёмко обозначили существующие риски — в чём-то повторюсь.
Действительно имеет место подзаконное регулирование полномочиями Минздрава России, которые формально ссылаются на наставничество, но фактически, как сказал Игорь Васильев, будут обосновывать закрепление выпускников на местах под благовидным предлогом наставничества.
Я считаю, что в Федеральном законе № 323 должны быть закреплены ключевые понятия наставничества: минимальные требования к наставнику, права и обязанности молодого специалиста, критерии завершения периода наставничества. Это пересекается с мнением Дмитрия.
Сейчас на уровне регионов уже существует ведомственное нормативное регулирование, но, как отметил Дмитрий, оно либо недостаточное, либо разрозненное.
Вторая проблема — дефицит кадров: откуда взять наставников, особенно в сельской местности? Я приводил отзывы читателей моего «Дзен»-канала: нагрузка и так высока, а времени на наставничество нет, тем более за 1,5–2 тысячи рублей.
Поскольку в законопроекте не декларированы дополнительные финансовые обязательства, скорее всего, оплата наставничества будет производиться из общего фонда оплаты труда БУЗа — за счёт стимулирующих выплат, формируемых из ОМС и бюджетного финансирования.
Учитывая, что институт наставничества планируется внедрить после 2027 года, а добровольное наставничество уже существует, я бы предложил организовать пилотные проекты в регионах. Это позволило бы понять:
- как закрепить положения о наставничестве в нормативных актах;
- как будет оплачиваться эта деятельность;
- какие будут результаты в части профессионального роста выпускников.
Только на основе таких пилотов станет ясно, что получится после вступления закона в силу. Тем более что законопроект, судя по всему, пройдёт почти без сопротивления — об этом говорил и Владимир Владимирович Путин, упоминая институт наставничества в санкционированных сферах.
Коллеги, спасибо за обсуждение, особенно Игорю Васильеву за предысторию и за вопросы, которые возникают у студентов. Всего доброго, до встречи!
И. Степанов:
Добрый день, уважаемые коллеги!
В принимаемом законопроекте мы видим очередную попытку повлиять на системный кризис в здравоохранении, связанный с дефицитом кадров. Предлагаемая модель может дать временный эффект, но для стратегического решения проблемы она не подходит.
Проблема кадрового дефицита и качества образования лежит глубже — в сочетании социально-психологических и социально-экономических условий современного общества.
Молодое поколение стремится к быстрому успеху и достойному материальному обеспечению. Однако реальность на рабочем месте часто противоречит этим ожиданиям: зарплата ниже желаемой, высокая психологическая нагрузка, юридические риски, давление руководства по выполнению показателей.
Не везде выплачиваются стимулирующие выплаты. Даже при принятии новой модели и издании подзаконных актов Минздрава вопрос оплаты наставничества останется открытым — особенно в условиях бюджетного дефицита и кредиторской задолженности у медорганизаций.
Возможен конфликт: одним платят за наставничество, другим — нет. «Если в нашей больнице не платят, то мы и наставниками не будем». Сейчас врачи выполняют роль наставников для ординаторов безвозмездно, но с принятием новой модели ситуация может измениться.
Органы исполнительной власти должны решить конкретные организационные и финансовые вопросы — либо за счёт бюджета, либо через средства ОМС, что может вызвать диспропорции в структуре финансирования (хотя и не критические).
Н.Чернышук:
Наставничество в медицине существовало всегда. Новость в том, что сейчас его решили законодательно закрепить. Также наставникам в медицине, кроме уважения и почёта, теперь полагается и оплата их труда.
Раньше молодой доктор был «сыном полка» в коллективе: ему помогали, поддерживали, учили старшие товарищи. Теперь, кроме «человеческого спасибо», за это ещё и платить будут.
Мы, конечно, понимаем: платить будут заведующему отделением, а наставничать по-прежнему будут те же неравнодушные сотрудники.
В своей практике я сталкивался с разными мнениями опытных врачей о наставничестве — от восторженного «дорогу молодым!» до циничного: «Зачем мне учить своих будущих конкурентов?»
Обучение молодых кадров во всех отраслях — и не только в медицине — было, есть и, наверное, будет.
У меня есть историческая гипотеза: не трогайте то, что и без вас нормально работает. Не всё требует государственного регулирования — иногда после неумелого вмешательства механизмы ломаются.
Надеюсь, что существующий механизм наставничества, который сегодня есть, продолжит работать и после государственного вмешательства.
Смотреть Обязательное наставничество как правовой институт допуска к самостоятельной медицинской деятельности
Участники
- Панов Алексей Валентинович, главный редактор информационного портала Право-мед.ру, г. Омск, член АЮР;
- Гаганов Дмитрий Борисович, юрисконсульт Ассоциации организаторов здравоохранения в онкологии г. Санкт-Петербург;
- Степанов Игорь Олегович, врач - невролог, юрист, председатель Ярославской областной общественной организации инвалидов-больных рассеянным склерозом "Гефест", г. Ярославль, член АЮР;
- Васильев Игорь Валерьевич, доцент кафедры общественного здоровья и здравоохранения НГМУ, г. Новосибирск.
- Чернышук Николай Владимирович, директор организации «Право на здоровье», г. Краснодар.
