Право-мед.ру
Видеоконференция Право-мед.ру № 310 (31) от 2 декабря 2025 года, на которой обсуждался судебный акт по взысканию компенсации морального вреда с медицинской организации по мотиву дискриминационного отказа госпитализации ВИЧ инфицированного пациента
А. Панов:
Название видеоконференции
Информационным поводом для профессионального общения стало решение суда 2014 года, присланное Иваном Печереем.
По сути, именно по его инициативе и была обозначена тема нашего профессионального общения. Привожу слайды презентации.
Я составил следующую коллизию прав и обязанностей.
Фактически, мы имеем судебное усмотрение о приоритете обязанности пациента и безопасности персонала над правом ВИЧ-инфицированного на немедленный доступ к лечению.
В связи с этим возникает вопрос, который я ставлю на обсуждение коллег:
По нашей доброй традиции — кто инициатор видеоконференции, тот и выступает первым. Иван, что скажете по поводу обозначенной темы и вашего юридического взгляда? Слушаем.
Иван Печерей:
Ещё раз добрый день, уважаемые коллеги и уважаемые слушатели!
Я поднял эту тему в связи с достаточно интересным вопросом, заданным в чате моего Telegram-канала. Почему я обратился именно к ВИЧ-инфекции? Дело в том, что возникла схожая ситуация: медицинская организация отказалась проводить плановую химиотерапию пациенту с ВИЧ.
В этом факте отказа страховая медицинская организация усмотрела нарушение и посчитала его проявлением дискриминации. Я был с этим не совсем согласен и решил проанализировать действующее законодательство — где заканчивается дискриминация и начинается обеспечение эпидемиологической безопасности.
Так я обнаружил это, на мой взгляд, знаковое решение 2014 года.
Хочу обратить внимание: действительно, возникает серьёзная коллизия прав.
С одной стороны — безусловное право на отсутствие дискриминации по признаку ВИЧ-инфекции, закреплённое федеральным законодательством. С другой — право медицинских организаций и других граждан на эпидемиологическую безопасность.
Встаёт вопрос: как соотносятся эти права и что имеет приоритет?
При глубоком анализе законодательства становится очевидно: каждый гражданин имеет право на добровольное освидетельствование на ВИЧ. Но процедура освидетельствования — это определённый порядок действий, включающий лабораторное исследование.
Однако при плановой госпитализации берётся рутинный лабораторный анализ, включающий, в том числе, исследование на ВИЧ. Возникает вопрос: идёт ли речь об освидетельствовании (в юридическом смысле) или о рутинном анализе?
Федеральный закон «О предупреждении распространения ВИЧ-инфекции в Российской Федерации» оперирует именно понятием освидетельствования. Права ВИЧ-инфицированного гражданина, включая доступ к медицинской помощи, связаны с этим понятием.
В рассматриваемом случае речь идёт не об отказе в лечении вообще, а об отказе в конкретном учреждении, которое не входит в перечень организаций, уполномоченных оказывать помощь ВИЧ-инфицированным. В Москве такая система успешно реализована.
На мой взгляд, решение суда законно и обоснованно: оно чётко разделяет право на недискриминацию и право на соблюдение санитарно-эпидемиологического режима в учреждении, не специализирующемся на профильной помощи таким пациентам.
Однако есть нюансы.
Первый: суд чётко сослался на то, что речь шла о плановой помощи — то есть помощи без угрозы для жизни. Это определение закреплено в федеральном законе. Следовательно, госпитализация может быть отложена до предоставления всех необходимых анализов, включая ВИЧ.
Второй момент: суд указал, что пациент обязан информировать медперсонал о своём ВИЧ-статусе. Здесь я с сомнением отношусь к такой позиции.
С точки зрения общей техники безопасности, медицинский работник всегда должен быть готов к тому, что к нему обратится пациент с любым инфекционным заболеванием, включая ВИЧ. Поэтому прямой обязанности пациента сообщать о своём статусе, как таковой, не существует — ВИЧ может быть выявлен через анализ, который и был предложен пациенту.
Тем не менее, решение даёт понимание, что ситуация не тривиальна и требует чёткого разграничения между правами пациентов с особо опасными инфекциями и правами других пациентов и персонала на эпидемиологическую безопасность. На мой взгляд, это разумный баланс.
Однако известна и противоположная судебная практика. Например, есть решение Московского городского суда 2017 года, где действия медицинской организации были признаны неправомерными. К сожалению, пока не нашёл текст этого решения, но обязательно продолжу поиск.
Таким образом, правоприменительная практика в этой сфере остаётся противоречивой и не системной.
Спасибо большое.
А. Панов:
Благодарю, Иван. Слушаем Дмитрия.
Дмитрий Гаганов:
Благодарю за предоставленную возможность.
Соглашусь с предыдущим докладчиком, но хотел бы добавить следующее.
Во-первых, иск касался именно компенсации морального вреда. В такой процедуре важна презумпция вины ответчика — именно он должен доказывать отсутствие вины.
И здесь возникает интересная конструкция, связанная с учётом публичного интереса, направленного на недопущение распространения ВИЧ-инфекции.
Поясню: медицинский работник, взаимодействующий с ВИЧ-инфицированным, является специальным субъектом. А по Уголовному кодексу такие субъекты находятся под уголовно-правовой защитой, поскольку связаны с охраной публичных интересов.
Речь о статье 122 УК РФ. Часть 4 этой статьи касается лиц, профессионально работающих с ВИЧ-инфицированными. Части 1–3 — о пациентах: заведомое постановление другого лица в опасность заражения, заражение другого лица при наличии у виновного знания о своём диагнозе и т.д.
Суд исследовал, действовала ли медицинская организация в рамках закона. С юридической точки зрения, формально ответчик прав.
Что касается публичного интереса — это важная конструкция. В 2017 году Верховный Суд РФ рассмотрел административное дело, где оспаривались санитарные правила, регулирующие режим предотвращения распространения ВИЧ.
В частности, пункт 5.11.3 этих правил. Суд отметил, что он не содержит предписаний, ограничивающих права и свободы граждан по признаку ВИЧ-инфекции.
Этот пункт регулирует установление диагноза ВИЧ и уведомление пациента о его выявлении.
Таким образом, санитарные правила направлены на реализацию государственных гарантий, предусмотренных законом 1995 года, включая право ВИЧ-инфицированных на консультации в специализированных учреждениях, информирование и обеспечение безопасности как для пациента, так и для медицинского персонала.
Поэтому я не совсем согласен с Алексеем Валентиновичем: здесь, на мой взгляд, нет коллизии.
Нельзя впадать в цивилистический фундаментализм — необходимо учитывать принципы публичного права.
Напомню: и Конституционный, и Верховный Суды неоднократно подчёркивали, что публичное право и публичные интересы существуют как самостоятельная правовая категория.
А. Панов:
Спасибо, Дмитрий.
Фактически продолжу ваши суждения, но оттолкнусь не от коллизии (я просто привёл норму), а от базовых положений теории государства и права.
Мы все знаем: право Алексея Панова на что-либо не является безграничным. Оно соотносится с правами Ивана Печерея и Дмитрия Гаганова, и мы обязаны как-то уравновешивать наше сосуществование в обществе.
Право на недискриминацию — это одно. Эпидемиологическая безопасность работников и пациентов медицинских организаций — это другое. Оно также подлежит защите, и государство регулирует это на уровне федерального законодательства, а также — как мы видим — на уровне нормативного акта Департамента здравоохранения Москвы.
Поэтому решение суда, на мой взгляд, выглядит обоснованным — независимо от того, что сыграло большую роль: правовая позиция НИИ урологии или правовое понимание суда.
Однако настораживает ссылка Ивана Печерея на обратную судебную практику 2017 года, которую он пока не нашёл.
Иван, если вы найдёте это решение — я готов вынести тему на отдельную видеоконференцию и сравнить судебный акт 2014 года с возможным актом 2017 года. Согласны?
Иван Печерей:
Да, конечно. Будем искать.
А. Панов:
Отлично.
Коллеги, спасибо за обмен мнениями! Особая благодарность Ивану Печерею за предоставленный судебный акт — он важен как для деятельности медицинских организаций, так и для всех пациентов.
Участники
- Панов Алексей Валентинович, главный редактор информационного портала Право-мед.ру, г. Омск, член АЮР;
- Гаганов Дмитрий Борисович, юрисконсульт Ассоциации организаторов здравоохранения в онкологии г. Санкт-Петербург;
- Печерей Иван Олегович, партнер экспертно-юридической группы "Medica Proof", г. Москва.
