Право-мед.ру
Видеоконференция Право-мед.ру № 313 (34) от 25 декабря 2025 года, на которой обсуждался Проект Федерального закона: «О внесении изменений в Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» и статью 1 Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей»
А. Панов: Итак, заключительная, 34я конференция текущего года и 313я с начала работы в данном формате.
Рассматриваем «Правовую квалификацию медицинской услуги в контексте законодательной дефиниции и её практического применения». Тема подсказана Дмитрием Гагановым.
Я обратился к нормотворческой практике — и изучил информацию на сайте Государственной Думы о внесении изменений в Федеральный закон № 323ФЗ и в закон о защите прав потребителей в части понятий «медицинская помощь» и «медицинская услуга».
Как мы видим из презентации, этими вопросами интересуются не только я и Дмитрий Гаганов с коллегами, но и сенаторы Российской Федерации — Турчак, Рукавишникова и далее по списку, а также депутаты Государственной Думы — Башанкаев, Огуль и другие.
О чём идёт речь? Предполагается изменить правовой статус «медицинской услуги» и защиту прав граждан в сфере обязательного медицинского страхования.
В чём проблема? Существующая дефиниция понятия «медицинская услуга» обладает двойственным свойством: она трактуется как услуга в рамках Гражданского кодекса и как вид деятельности по Федеральному закону № 323ФЗ.
Это приводит к подаче исков граждан в рамках ОМС по законодательству о защите прав потребителей.
Законодатели — сенаторы и депутаты — считают, что законопроект направлен на устранение этой юридической неопределённости.
Что предполагается?
Вместо термина «медицинская услуга» будет использоваться формулировка «выполнение медицинского вмешательства либо комплекса медицинских вмешательств» в рамках оказания медицинской помощи.
Само же понятие «медицинская услуга» будет применяться исключительно в целях финансового обеспечения, лицензирования, статистики, клинических рекомендаций и стандартов.
В рамках подготовки я сформировал таблицу: слева — критерии, справа — действующая редакция и предлагаемая редакция от сенаторов и депутатов.
Сейчас «медицинская услуга» — это категория оказания медицинской помощи. После внесения изменений она переместится в административнофинансовую категорию.
Сейчас термин используется как действие в виде содержания медицинской помощи, а в будущем — как инструмент для финансирования, лицензирования и пр.
Связь с законом о защите прав потребителей: сейчас правоотношения регулируются в том числе этим законом;
в будущем — на потребительском праве будет поставлен крест.
Самое важное: сейчас акцент делается на пациенте, на приоритете его интересов при оказании медицинской помощи по Федеральному закону № 323ФЗ.
В предлагаемой редакции акцент сместится на систему здравоохранения — пациент окажется, по сути, «прицепом».
На слайде показано, что именно предполагается внести.
Повторяться не буду. Также будут внесены изменения в закон о защите прав потребителей, из которого будет исключено применение данного закона к оказанию медицинской помощи в рамках программы государственных гарантий.
Этот вопрос — правовая квалификация и проблематика — мы с участием Дмитрия рассматривали неоднократно.
Небольшой экскурс в прошлое: на 300й юбилейной видеоконференции текущего года Дмитрий также участвовал.
Это также обсуждалось в декабре 2024 года, когда были внесены изменения в уголовное законодательство,
а также в феврале 2024 года, когда Владимир Владимирович одобрил инициативу по разграничению понятий «медицинская помощь» и «медицинская услуга».
По сути, он не возражал против замены этих понятий.
Обращались к теме и в 2022 году.
Как видим, законодательная инициатива, начатая ещё в 2022 году, подходит к логическому завершению.
И вопрос, вынесенный на обсуждение: как эти изменения повлияют на ответственность медицинских организаций, оказывающих помощь в рамках программы государственных гарантий?
Дмитрий, пожалуйста.
Д. Гаганов: Благодарю вас за предоставленную возможность. Немного опущу тему популизма этого законопроекта — я придерживаюсь своего мнения.
Сосредоточусь именно на вопросе: как изменение формулировок повлияет на квалификацию ответственности.
Вопервых, полагаю, что возникнут дополнительные сложности. Почему? Потому что сейчас мы имеем конструкцию «комплекс медицинских вмешательств, имеющих самостоятельное законченное значение» — то есть существует чёткая граница через понятие «законченного значения».
При подаче иска о ненадлежащем оказании медицинской помощи можно было ограничиться этим комплексом через критерии качества, законченности и самостоятельности.
В предлагаемых изменениях всё это уходит. Происходит следующее: при одновременном изъятии возможности применения закона о защите прав потребителей к данным правоотношениям сам комплекс медицинских вмешательств перестаёт иметь чётко выраженные правовые границы.
Он становится размытым и гигантским. Все организационные дефекты будут рассматриваться отдельно — «каждая лыка в строку».
Изменится судебная практика: суды начнут брать территориальную программу государственных гарантий и смотреть — что сделали, а чего не сделали.
А мы помним, что в программах госгарантий вводится очень много дополнительных характеристик медицинской помощи, помимо базовых «качество» и «безопасность».
Например, категория «доступность», которая фиксируется на региональном уровне.
Получается, что ответчик лишается почвы под ногами.
По закону о защите прав потребителей он всё же ограничен как исполнитель: у него есть чёткие обязанности по соблюдению прав потребителя — это фиксированные правоотношения.
Кроме того, в рамках частноправового режима сохранялись понятия «законченность по значению» и «самостоятельность».
Ни того, ни другого в новой конструкции не будет.
Следовательно, у истца появится больше «зацепок».
Не буду говорить, что разрушается вся система взаимосвязей между Федеральным законом № 323ФЗ и такой наукой, как «Организация здравоохранения и общественное здоровье».
Напомню: термин «медицинская помощь» именно оттуда.
Вопервых, этот закон особый — он рамочный. Вовторых, он очень интересен по своей структуре: по сути, это мостик между юриспруденцией и наукой об организации здравоохранения.
Про логические противоречия останавливаться не буду — об этом я напишу в своей статье, которую размещу на портале «Право-Med.ru» после новогодних праздников.
Хочу подчеркнуть: «медицинская помощь, включая предоставление медицинских услуг» — это не случайно.
Если обратиться к частноправовому режиму, а именно к определению, что такое «услуга» в Гражданском кодексе, то там чётко указано: это процесс и результат этого процесса — действия или комплекс действий.
Именно эта связка убирается законопроектом. А значит, в конкретном судебном заседании она будет устанавливаться в конкретном судебном заседании — при отсутствии тех дополнительных мер формирования возражений на иск, о которых я говорил выше.
Поэтому, если этот законопроект будет принят, поздравляю вас, коллеги: это своего рода «ауталгезия» — самокалечение, выстрел себе в большой палец ноги.
Не скажу, что это чистый популизм, но буду аккуратен в формулировках — ведь у нас не политическая, а правовая видеоконференция.
На этом — сердечные и скорбные измышления, в рамках поставленного вопроса — я завершаю своё выступление.
А. Панов: Спасибо, Дмитрий. Видна широта взгляда, которая, помоему, пока недоступна даже обладателям аккредитации по «Организации здравоохранения и общественного здоровья» в оценке инициатив сенаторов и депутатов.
Но раз Владимир Владимирович сказал, что не возражает против совмещения этих понятий, наша законотворческая власть — хоть и не сразу — решила это воплотить в жизнь.
Смотрите, сколько времени прошло!
Как повлияют эти изменения на ответственность? Да никак.
Почему? В 2012 году Пленум Верховного Суда распространил закон о защите прав потребителей на систему ОМС, и пошли судебные процессы — в том числе со взысканием штрафов за отказ добровольно удовлетворить требования потребителя.
Практика тогда пошла «косяком», но потом в судебных верхах одумались и решили: если услуга в системе ОМС бесплатная, то закон о защите прав потребителей не применяется, штраф не взыскивается.
Более того, даже в рамках платных услуг — я участвовал в таких процессах — взыскание штрафа не производится.
Мы обсуждали это недавно с Дмитрием.
Таким образом, по текущей судебной практике:
штрафы не взыскиваются,
неустойки — не встречал,
расходы по устранению недостатков услуги — тоже не встречал.
В основном рассматриваются иски о компенсации морального вреда — и только по ним взыскиваются суммы.
«Медицинская помощь» — понятие, на мой взгляд, безразмерное: оно регулируется огромным массивом нормативноправовых актов.
Дмитрий правильно отметил: берём программу госгарантий — и там уже есть характеристики оказания медицинской помощи.
Знающие люди могут использовать их для защиты своих интересов в исках к медицинским организациям.
Поэтому то, что предложили сенаторы и депутаты как реакцию на одобрение главы государства, — это нормально.
С точки зрения гражданского права и ответственности — никаких изменений.С точки зрения возможности предъявления исков пациентами по медицинскому, а не потребительскому законодательству — никаких ограничений не просматривается.
На этом я хочу закончить своё выступление — последнее в текущем 2025 году на видеоконференции.
Дмитрия благодарю за участие. Дмитрий, всего доброго.
Д. Гаганов: Всего хорошего, глубоко уважаемые слушатели, глубоко уважаемые коллеги! Всех с наступающим 2026 годом!
И всем — приятного и спокойного чтения Федерального закона № 323ФЗ под новогоднюю ёлочку. Всего хорошего.
А. Панов: А сейчас мы узнаем мнение наших медикоюридических коллег — Игоря Степанова и Николая Чернышука .
Не переключайтесь — должно быть интересно.
И. Степанов: Добрый день, уважаемые коллеги!
На примере понятий «медицинская помощь» и «медицинская услуга» в последние годы мы наблюдали, как формальное толкование терминов может привести к расширению юридической ответственности физических лиц.
И если бы это касалось только данного аспекта… По сути, такой подход влияет и на цивилизационнокультурный код общества.
Общество, где взаимоотношения между людьми строятся на основе помощи , и общество, где они строятся на основе услуги , — это разные цивилизации с разной психологией и разными жизненными ценностями.
Нас постоянно пытаются «перестроить», «перекодировать», но внутри нас есть нечто, что в итоге вызывает сопротивление и приводит к пониманию того, что нам действительно нужно, а не того, что нам навязывают.
И вот мы видим, как в здравоохранении возвращается понятие «медицинская помощь» как комплекс мероприятий, направленных на поддержание или восстановление здоровья человека.
А термин «медицинская услуга» предлагается использовать лишь в отношении санаторнокурортного лечения, а также сохранять его для расчёта тарифов, лицензирования и статистического наблюдения.
При этом применение статьи 238 УК РФ будет ограничено для медицинских работников, при сохранении ответственности медицинской организации перед пациентом.
На мой взгляд, это должно повысить ответственность должностных лиц за организацию медицинской помощи населению.
Н. Чернышук: Живём в удивительное время, товарищи!
Мы наблюдаем со стороны продолжающуюся «стройку защитных сооружений» вокруг правовых норм, затрагивающих интересы медицинского сообщества.
Сначала для медработников декриминализировали статью 238 УК РФ.Затем с помощью судебной практики отменили штрафы по закону о защите прав потребителей.Теперь законодатели хотят убрать термин «услуга».
Честно говоря, я никак не могу понять, что такого сакрального в этом слове «услуга».
Почему такой банальный термин вызывает буквально взрыв неправедного гнева в медицинском сообществе? Для меня это загадка.
С другой стороны, благоприятные изменения в основном касаются государственных клиник.
Если обратить внимание на последний абзац законопроекта, то станет ясно: планируется отменить применение закона о защите прав потребителей к отношениям в сфере медицинской помощи по ОМС.
Что из этого следует?
Пациентам как минимум придётся платить госпошлину при подаче исков в суд — за каждую жалобу и за каждую инстанцию.
Думаю, в таком случае количество желающих судиться значительно уменьшится. Или возможен сценарий смещения исков в сторону частных клиник — с государственными предпочтут не связываться лишний раз.
Таким образом, мы наблюдаем очередное ущемление прав пациентов — теперь усложняется доступ к правосудию.
Наблюдательный попкорн у меня уже заканчивается… А вот благие вести от законодателей для медицинских работников продолжают поступать с завидной частотой.
Ну что ж — наблюдаем дальше.
Участники:
Панов Алексей Валентинович, главный редактор информационного портала Право-мед.ру, г. Омск, член АЮР;
Гаганов Дмитрий Борисович, юрисконсульт Ассоциации организаторов здравоохранения в онкологии г. Санкт-Петербург;
Чернышук Николай Владимирович, директор организации «Право на здоровье», г. Краснодар;
Степанов Игорь Олегович, врач - невролог, юрист, председатель Ярославской областной общественной организации инвалидов-больных рассеянным склерозом "Гефест", г. Ярославль, член АЮР.
