Вседозволенность и игнорирование органами следствия всех норм права

Прецедент привлечения к юридической ответственности следствия при расследовании дела о врачебной ошибке создал Ленинский районный суд Самары: 9 августа 2012 г. областной суд принял решение о взыскании 1 млн рублей компенсации морального вреда за бездействие с регионального управления Следственного комитета.

В марте 2003 года в результате врачебной ошибке скончалась 16-летняя Елена Малыгина. Родители посчитали необходимым добиться уголовного преследования медицинских работников, виновных в смерти дочери. Расследование дела приостанавливалось и возобновлялось несколько раз. Лечащего врача, поставившего неверный диагноз Малыгиной, приговорили к трем годам лишения свободы условно. Самарский суд в определении от 21 июня 2007 года указал на необходимость проведения почерковедческой экспертизы и проверки таблиц крови потерпевшей. Однако проверка в отношении других врачей проведена не была, правовой оценки их действиям также не дали, необходимые экспертизы не проводились. Дело в очередной раз встало. Родители Елены Малыгиной обратились в Ленинский районный суд Самары с иском о взыскании морального вреда с СУ СК по Самарской области в связи с бездействием его сотрудников. Истцы заявили сумму компенсации в 10 млн рублей. Судья Роман Булыгин частично удовлетворил иск. Решение о взыскании миллиона вступило в законную силу. “Следственные органы, не устраняя нарушения прав истца даже после установления их судом, фактически обесценили для истцов судебную процедуру защиты их прав в рамках уголовного судопроизводства, сделали гарантированную государством защиту прав потерпевших иллюзорной. У истцов сложилось ощущение правовой незащищенности, вседозволенности и игнорирования органами следствия всех норм права и морали “, - говорится в судебном решении.

Не припомню в своей практике, чтобы следственные органы вообще несли хоть какую-либо ответственность за ненадлежащие процессуальные действия по установлению события преступления, изобличению лица или лиц, виновных в совершении преступления, связанного с профессиональной деятельностью медицинских работников. Следствие в абсолютном большинстве базируется на заключении судебно-медицинской экспертизы, не особо вникая в ее содержание. Если заключением эксперта не установлена причинно-следственная связь между ненадлежащим исполнением профессиональных обязанностей врача и причиненным тяжким вредом здоровью или смертью и при этом нет обоснования данного суждения, то следователь не станет акцентировать на это внимание, ему проще закрыть дело. Поэтому я считал и считаю, что в рамках гражданского процесса у истцов все же больше возможностей реализовывать свои процессуальные права и добиваться заключения эксперта с выводами, в которых присутствует обоснование в полном объеме. В Самаре следствие, видимо, совсем “стыд потеряло” - нарушения норм процессуального права были совсем вопиющими, поэтому суд внял доводам родителей и взыскал с регионального управления Следственного комитета приличную компенсацию морального вреда. Т.е. суд выступил в той роли, которая ему и отводится - выступил в роли независимого судебного контроля и защитил права потерпевших. Но это единичный случай, хотя он может и должен стать прецедентом как для Следственного комитета так и для самих граждан.