Зурабу Соткилаве врачи пели хором

Когда врачи диагностируют онкологию, это всегда страшно, но… В новой рубрике мы попытаемся разговорить известных людей, которые побороли или борются с недугом. Чтобы поддержать тех, кто продолжает сражаться. И дать надежду другим. Осенью прошлого года, после того как Дмитрий Хворостовский объявил об опухоли мозга, а чуть раньше от лейкемии умерла Елена Образцова, еще один наш прославленный оперный певец Зураб Соткилава признался, что и его не обошла стороной онкология. «Каждый день вспоминаю Леночку» Зураб Лаврентьевич, накануне нашей встречи вы выступали на концерте памяти Елены Образцовой. Это правда, что из всех ее партнеров по оперной сцене вы пели с ней чаще всех? (Смеется.) Это я так говорю: мужчина, который был с ней больше других мужчин. Конечно, мы много выступали вместе, дружили, часто общались. Однажды в поездке где-то за рубежом ужинали с ней в ресторане. Леночка тогда написала на салфетке; «Спасибо тебе за «горизонталь»!» Это такой технический прием у оперных исполнителей, которому я ее в свое время научил. Помню, сказал: «Знаешь, напиши это не на салфетке, а на хорошей бумаге, чтобы потом не отказывалась от своих слов!» И утром увидел под дверью своего гостиничного номера листок с этим признанием. До сих пор сложно поверить в уход Елены Васильевны. Сильная, красивая, талантливая - и такая неожиданная смерть. Будучи уже больной, выходила на сцену, почти никто не знал о ее диагнозе… (Вздыхает.) Я каждый день Леночку вспоминаю. В последний раз мы виделись на ее балу в Большом театре в конце 2014 года. Тогда я уже тоже болел. У нее был рак крови, а у меня рак поджелудочной железы. Больше из-за наших болезней мы уже не виделись. -Елена Васильевна не говорила о своей болезни. Вы же признались, что у вас была онкология. Сложно делать это прилюдно? Если честно, ни я, ни моя семья долго не хотели об этом говорить. Потом меня убедили, что рассказать нужно, чтобы дать другим людям, кто борется с этой болезнью, надежду. Хотя трудно сейчас уверенно сказать, поправился или нет. Но врачи отмечают, что показатели хорошие. И признался я только ради других людей. Когда сейчас захожу в онкоцентр имени Блохина на Каширском шоссе, вижу, как на меня смотрят люди и улыбаются. В их глазах читаю: значит, и у меня все будет хорошо! И я им это говорю, поддерживаю, как могу. Лишь заграница нам поможет? Когда вы узнали о диагнозе, был ли страх? Вообще, какие мысли в этот момент? Моя семья думает, что они узнали об этом раньше меня. На самом деле это не так, я узнал первым. Обратился к врачу, чтобы сделать обычное УЗИ. И мне сказали: какое-то уплотнение там есть. А потом уже сделали МРТ, которая все показала. Сообщили родным. Но я уже сам понимал, что там онкология. Честно скажу, никакого страха не испытал. Был каким-то спокойным, ходил в консерваторию, занимался со своими студентами. А потом случился кризис, произошло отравление организма. Нужно было срочно делать операцию. Посоветовали клинику в Германии. Один Мой Друг - писатель Александр Потемкин - помог: буквально за неделю догово¬рился. Улетел я туда 25 января, а уже 30-го сделали операцию. Ровно год назад в Москве потом полгода проходил курсы химиотерапии. - Довольно часто больные онкологией предпочитают лечиться за границей. Как вы считаете, почему Россия отстает в этом? И должно ли государство помогать в лечении? - Знаете, во всем мире существуют страховки. Правда, суммы, которые ты перечисляешь, большие. Например, в Германии люди отдают почти треть своей зарплаты. Но зато у тебя гарантия, что потом сделают операцию и будут лечить. У нас так не принято. Конечно, государство должно участвовать в этом, хотя бы разработать такую вот хорошо налаженную систему страховок. Денег больше выделять. Ведь онкология - самая дорогая болезнь. Препараты стоят огромных денег во всем мире! У нас замечательные врачи, аппаратура сейчас есть хорошая, но за границей еще и культура отношения к больным другая. Где вы услышите, что врач лупит больного?! Как недавно показали в белгородской больнице… Помню, меня привезли на коляске в операционную, переложили на стол. И вдруг заходят четверо красавцев, мужики - настоящие голливудские звезды, врачи. И запели хором из итальянской песни, которую я часто пел, «На качелях»: Jammo, jammo, nccoppa jammo ja! Я заулыбался, и они туг же надели на меня наркозную маску. На восемь часов выключили. Первое, что увидел, когда пришел в себя - лицо врача. Он показывает мне большой палец, мол, всё хорошо сделали. И я опять заснул. Как учил Будда: «Прижми уши и начни улыбаться. Даже в самом плохом состоянии…» Самыми тяжелыми были первые три дня после операции. Я лежал в реанимации весь в трубках. Хотелось все это с себя сбросить, вытащить. Но был привязан к кровати, что бы ни тело, ни руки не могли двигаться. Ко мне никого не пускали. И вот тогда приходили всякие нехорошие мысли. Так вот я вспоминал одно древнее высказывание: «Мысль убивает тело». Будешь думать о плохом - засохнешь. Старался ночью вспоминать своих родных и близких, лица жены, дочек, внуков. И улыбал¬ся. Как учил Будда: «Прижми уши и начни улыбаться. Даже в самом плохом состоянии…» Потом ко мне уже пустили родных, и стало полегче. Они говорили со мной, гладили по руке… Еще много там обустроено, чтобы больному было удобно. У кровати, например, разные кнопочки, зажал на; одну - тут же автоматически!" вкалывается обезболивающее. Не надо медсестру ждать. Водичка сама течет, если пить захочется. У нас такого пока еще нет к сожалению. Химиотерапию вы проходили в московском онкоцентре. Вам есть с чем сравнивать… Признаюсь химиотерапию. я делал в отделении VIP. Там за деньги конечно, обслуживание лучше. Знаете, до того мне это надоело, что, как только вижу кого-то с иголкой, плохо становится. Вспоминать тяжело. В какой-то момент мне стало скучно лежать там под капельницей, и я пошел к людям. Туда, где общая комната. Сидел с капельницей вместе с другими больными, общался, и веселее становилось. Концерт победителей После лечения, когда вы вышли на сцену, начали заниматься с учениками, были ли проблемы с голосом? Конечно. Мне пришлось тренироваться. Правильно говорят: голос портится от молчания. Это же мышца, и она атрофируется. До сих пор мучаюсь. Пока проверяю себя, смогу ли спеть полностью концерт.

— Вы хотели выступить вместе с Дмитрием Хворостовским… - Я просто сказал, что хорошо бы потом организовать такой концерт победителей. Тех, кто переборол онкологическое заболевание. Таких много. Вы знаете, как себя сейчас чувствует Хворостовский? Дай Бог, чтобы все было хорошо. Он поет, пение - его жизнь. Я его понимаю. Хотя мне кажется, сейчас ему надо себя поберечь… Тут мне сказали, что еще у одного известного оперного певца обнаружили онкологию. Он это скрывает, поэтому не скажу его фамилию, - Зураб Лаврентьевич, а что изменилось в вашем мировоззрении после всего пройденного? - Я никогда не был ни хамом, ни грубияном, старался с людьми поступать нормально. Но после болезни понял, что надо относиться к жизни с еще большей радостью, к людям, которые тебе улыбаются. Насколько ты способен, нужно отдавать другим только хорошее. Бабушка моя учила: «Услышал что-то плохое - впусти в одно, ухо, в другое выпусти. Не оставляй в себе». А еще: жить надо с надеждой. /Олег Перанов./