50 тысяч рублей компенсации морального вреда за нераспознанный панкреонекроз у ВИЧ-положительного пациента

В Майкопский городской суд Республики Адыгея обратилась женщина, потерявшая единственного сына, с иском к ГБУЗ РА «Майкопская городская клиническая больница». Она просила признать оказанную медицинскую помощь ненадлежащего качества, повлёкшей смерть пациента, и взыскать компенсацию морального вреда в размере 1 500 000 рублей.

В обоснование требований истец указала, что её сын был госпитализирован в пульмонологическое отделение больницы с диагнозом «цирроз печени в стадии декомпенсации, анемия тяжёлой степени». Спустя двенадцать дней стационарного лечения, в ходе которого положительная динамика так и не наступила, у пациента произошла остановка сердечной деятельности, и реанимационные мероприятия оказались безрезультатными.

Патологоанатомическое вскрытие выявило грубое расхождение диагнозов: основным заболеванием оказался острый панкреатит с жировым панкреонекрозом, а фоновым — ВИЧ-инфекция в стадии 4В (СПИД) с двусторонней пневмоцистной пневмонией.

Цирроз печени, вокруг которого строилась вся терапевтическая стратегия, был переквалифицирован в сопутствующую патологию. По мнению матери, врачи не распознали истинную причину ухудшения состояния, не назначили адекватную терапию и тем самым лишили пациента шанса на выживание.

Суд первой инстанции, исследовав медицинскую документацию и заключение комиссионной судебно-медицинской экспертизы, установил целый перечень дефектов оказания помощи. В их числе — недостаточная детализация жалоб и анамнеза при поступлении, отсутствие консультации хирурга с ректальным исследованием при указании на прямокишечное кровотечение в анамнезе, невыполнение полного объёма лабораторных и инструментальных исследований, отсутствие направления на консультацию инфекциониста Центра СПИД при известном ВИЧ-статусе пациента, некорректировка терапии с учётом иммунодефицита, однотипные и малоинформативные дневниковые записи, отсутствие записей в выходные дни.

Вместе с тем экспертная комиссия пришла к выводу, что выявленные дефекты, часть которых носила организационный характер, не находятся в прямой причинно-следственной связи с летальным исходом: смерть была обусловлена тяжестью сочетанных заболеваний на фоне выраженного иммунодефицита, а лечение носило преимущественно симптоматический и паллиативный характер.

Опираясь на положения статей 151, 1064, 1101 ГК РФ и Федерального закона № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан», а также на разъяснения Пленума Верховного Суда РФ о компенсации морального вреда, городской суд признал, что сам факт дефектов нарушает нематериальные права истца и причиняет ей нравственные страдания, однако не даёт оснований для возложения на больницу деликтной ответственности за смерть пациента в полном объёме.

С учётом требований разумности и справедливости компенсация была определена в 50 000 рублей, а в признании помощи ненадлежащего качества как самостоятельном требовании суд отказал.

Не согласившись с таким исходом, мать подала апелляционную жалобу в Верховный суд Республики Адыгея. Она настаивала на необоснованном занижении компенсации, указывала на отсутствие в решении мотивов определения конкретной суммы, ссылалась на то, что расхождение диагнозов само по себе является критерием дефектности помощи по смыслу приказа Минздрава, и просила увеличить взыскание до первоначально заявленных полутора миллионов рублей, а также признать помощь ненадлежащего качества. В заседании апелляционной инстанции истец дополнительно подчеркнула, что необходимое лечение было назначено лишь на одиннадцатый день госпитализации, а дежурный врач отказал в экстренных реанимационных мероприятиях при критическом ухудшении.

Судебная коллегия по гражданским делам, заслушав стороны и заключение прокурора, оставила решение без изменения, а жалобу — без удовлетворения.

Апелляционный суд подтвердил, что дефекты диагностики и лечения являются самостоятельным основанием для компенсации морального вреда, но не порождают ответственности за сам факт смерти при отсутствии прямой причинной связи.

Расхождение диагнозов признано следствием недостатков диагностического процесса, однако не доказывает, что правильная диагностика гарантированно предотвратила бы летальный исход при деструктивном характере заболевания на фоне иммунодефицита. Размер компенсации в 50 000 рублей коллегия сочла отвечающим критериям статьи 1101 ГК РФ, а доводы о ритуальных расходах и судебных издержках отклонила, поскольку прямая причинная связь со смертью не установлена, а платёжные документы по издержкам в дело представлены не были.