Институт представительства при оказании медицинской помощи
Видеоконференция Право-мед.ру № 303 (24) от 2 октября 2025 года, на которой обсуждалась судебная практика обжалования отказа нотариуса в удостоверении доверенности пациента
Рассмотренный вопрос
- Границы делегирования гражданами полномочий при проведении медицинских вмешательств
Участники
- Панов Алексей Валентинович, главный редактор информационного портала Право-мед.ру, г. Омск, член АЮР;
- Гаганов Дмитрий Борисович, юрисконсульт Ассоциации организаторов здравоохранения в онкологии г. Санкт-Петербург.
Текстовая версия
А. Панов:
У нас сегодня 24-я видеоконференция текущего года и 303-я с начала работы формата.
Новая тема, которая ранее не рассматривалась в рамках нашего профессионального общения: «Институт представительства при оказании медицинской помощи».
Что явилось информационным поводом для общения коллег?
Судебные акты из Красноярского края — первой инстанции и кассационной. Что же произошло? Каковы обстоятельства правоотношений?
Гражданин обратился к нотариусу для удостоверения доверенности, с помощью которой хотел передать своему представителю определённые полномочия. Они изложены на слайде: право на информированное добровольное согласие либо отказ от него; право присутствовать в рамках медицинского освидетельствования в ходе призывных мероприятий (видимо, речь шла о работе призывной комиссии); право знакомиться с медицинской документацией и личным делом призывника, включая фотофиксацию, а также получать копии документов.
Поскольку нотариус отказал в удостоверении доверенности, гражданин обратился в суд с иском об обязании удостоверить доверенность с теми полномочиями, которые он хотел передать своему представителю.
Однако нотариус отказался удостоверить такую доверенность, посчитав её противоречащей закону.
В связи с этим и состоялось судебное разбирательство. На слайде — хронология судебных разбирательств по первой инстанции и кассационной.
Вывод в судебных актах был один: нотариус правомерно отказал в удостоверении доверенности, поскольку речь шла о намерении заявителя передать полномочия, которые, исходя из норм гражданского права, не подлежат передаче по закону.
Обратимся к слайду.
Информация на нём: мы знаем, что согласно статье 150 Гражданского кодекса РФ нематериальные блага неотчуждаемы и непередаваемы. Право на информированное добровольное согласие и отказ от него принадлежит самому гражданину либо законному представителю — в случае несовершеннолетних или недееспособных лиц.
Есть определённые сделки, которые по своей сути могут оформляться только в письменной форме. Однако положения о военно-врачебной экспертизе не предусматривают возможность участия представителя по доверенности при освидетельствовании.
В связи с этим возникает вопрос, который я выношу на обсуждение коллег: а каковы границы делегирования гражданами полномочий при проведении медицинских вмешательств?
Данная тема видеоконференции была предложена Иваном Печереем, но буквально за несколько минут до начала он сообщил, что не может принять участие. Поэтому, как и в предыдущей видеоконференции, предоставляю слово Дмитрию Гаганову для изложения своих суждений по теме и обозначенному вопросу. Пожалуйста, Дмитрий.
Д. Гаганов:
Благодарю вас за предоставленную возможность.
Во-первых, формулировка «делегирование полномочий при осуществлении медицинских вмешательств» предполагает очень осторожный подход в связи с вышеизложенным. Ваша ссылка на статью 150 ГК РФ о неотчуждаемости определённых прав — абсолютно верна.
Здесь я хотел бы также упомянуть о законных интересах, которые тоже присутствуют у пациента.
Данный вопрос мною был исследован в ходе общения с Нотариальной палатой Санкт-Петербурга. Я выступал на стороне пациента — тогда это было необходимо для подготовки консультационного заключения специалиста. Для общения с представителями организации на основании договора поручения специалисту требовалась доверенность.
Эта доверенность была также необходима для ознакомления с медицинской документацией и для общения с представителями медицинской организации — потенциального ответчика. Соответственно, была проведена предварительная консультация и согласование текста доверенности с нотариусом Санкт-Петербурга.
Была предложена следующая формулировка (возможно, она не самая удачная, но тем не менее выдержала испытание временем и судебными инстанциями):
«Осуществлять от моего имени все права пациента, предусмотренные статьями 18 и 26 [Федерального закона “Об основах охраны здоровья граждан в РФ”]».
Здесь, конечно, есть некоторая опасность: информированное добровольное согласие и отказ от него регулируются статьёй 20, а не 18 или 26.
Однако представители Нотариальной палаты, к которым я обратился и которые также консультировали нотариуса, предложили следующую конструкцию — через двоеточие:
«…в том числе: право на выбор врача и выбор медицинской организации в соответствии с настоящим федеральным законом».
Сразу хочу уточнить: речь шла о консультациях со стороны представителей других медицинских организаций по состоянию здоровья потенциального истца.
Далее:
«Право на профилактику, диагностику, лечение и медицинскую реабилитацию в медицинских организациях» — это также для общения с представителями медицинской организации, которые могли бы провести медицинскую реабилитацию потенциального истца.
«Получение консультаций у врачей и специалистов» — так называемое независимое мнение.
«Приобщение к материалам дела».
«Получение информации о своих правах и обязанностях, а также о состоянии своего здоровья» — в том числе при общении с представителями потенциального ответчика.
Кстати, в суде эту доверенность очень тщательно исследовали. Были заявлены ходатайства об отводе представителя, поскольку доверенность якобы даёт слишком широкие полномочия, — однако в этом ходатайстве было отказано.
Также в доверенности содержались следующие полномочия:
«Защита сведений, составляющих врачебную тайну; право на возмещение вреда, причинённого здоровью при оказании медицинской помощи; право знакомиться со всеми документами, касающимися моего здоровья, и получать их копии; право выбирать лиц, которым в моих интересах может передаваться любая информация о состоянии моего здоровья».
Это — опять же в контексте подготовки консультационного заключения специалиста как основы исковых требований.
«Обращаться от моего имени с жалобами и заявлениями к любым должностным лицам и представлять мои интересы по вопросам оказания мне медицинской помощи в любых медицинских организациях и учреждениях».
Мне кажется, что это не противоречит судебным актам, которые мы рассматривали. Ведь там речь шла именно о передаче права на личное дачу информированного добровольного согласия или отказа от него, а также о присутствии на медицинском освидетельствовании — то есть о действиях, требующих личного участия пациента.
Представленная же доверенность, заверенная петербургским нотариусом, не даёт представителю право подписывать такие согласия или отказы.
Вот что я хотел сказать о границах делегирования полномочий, как верно сформулировал Алексей.
Хотел бы добавить по поводу получения результатов анализов: биохимический анализ крови, УЗИ (ультразвуковое исследование) — здесь, на мой взгляд, противоречий нет. Однако в доверенности обязательно должен быть учтён публично-правовой режим врачебной тайны.
И, безусловно, рассматриваемые судебные акты чрезвычайно важны, поскольку формируют доктринальное понимание того, что такое информированное добровольное согласие.
А. Панов:
Благодарю, Дмитрий.
Продолжу. Исходя из данных судебных актов: может ли нотариус удостоверить подобную доверенность? Полагаю, что да. Не все нотариусы обладают такой квалификацией, как тот, с которым столкнулся заявитель в рассматриваемом иске.
Если доверенное лицо предъявит такую доверенность медицинской организации, какие действия должна предпринять организация?
Если вы не смотрели данную видеоконференцию, вы можете исходить из содержания доверенности. Если же вы её смотрели, то у медицинской организации возникает право отказать доверенному лицу в возможности подписывать информированные добровольные согласия и отказы от них.
Как мы выяснили вместе с Дмитрием, статья 150 ГК РФ устанавливает неотчуждаемость нематериальных благ и неимущественных прав.
Однако мы рассматриваем институт представительства именно в узком формате. Дмитрий Гаганов предложил и продемонстрировал реальную практику, в которой институт доверенности может быть использован в рамках правоотношений в сфере охраны здоровья.
Соответственно, этим правом — в более широком смысле — можно пользоваться. Но в узком правовом поле, связанном с делегированием полномочий на медицинские вмешательства, судебная практика жёсткая, и из неё всё однозначно вытекает.
Поэтому нашим слушателям и зрителям следует руководствоваться именно этими судебными актами и представленной информацией.
Дмитрий, спасибо за обмен мнениями! Всего доброго!