Право-мед.ру
Видеоконференция Право-мед.ру № 297 (18) от 22 июля 2025 года, на которой обсуждалось внесения показателей об артериальном давлении и пульсе в электронную медицинскую карту с помощью ИИ-ассистента (мобильное приложение «ЕМИАС. ИНФО»)
А. Панов:
Восемнадцатая видеоконференция текущего года и двести девяносто седьмая с начала работы формата.
Первая тема: цифровизация здравоохранения и юридическая ответственность за данные пациента. Что явилось информационным поводом? Публикация на сайте МОС.РУ о том, что в электронную медкарту с помощью ИИ-ассистента можно внести данные о пульсе и давлении.
Об этом сообщила заместитель мэра Москвы Анастасия Ракова. Информация перед вашими глазами.
Речь идёт о том, что это уже определённая тенденция, и в дневник здоровья стали больше вносить информацию граждане. Как ещё раз повторюсь — 300 миллионов записей.
И мнение Анастасии Раковой: врач может использовать эти сведения как часть клинической картины при очном либо дистанционном телемедицинском приёме.
Есть информация, что пока этот сервис работает в экспериментальном режиме.
И вопрос, который мы сегодня будем обсуждать: как же медицинским работникам учитывать достоверность загружаемых показателей при принятии клинических решений и какие юридические риски в деятельности медиков, медицинских организаций могут возникнуть при опоре на такие данные при постановке диагноза.
Данная тематика была предложена Дмитрием Гагановым. И по нашей устоявшейся традиции — первым слово ему. Итак, Дмитрий, поделитесь мыслями.
Д. Гаганов:
Во-первых, спасибо большое, что взяли мою тему в разработку. Что бы я хотел добавить?
Прежде всего, это экспериментальный режим. Сразу возникает вопрос о соотношении этой записи и понятием юридического факта, порождающего права и обязанности, либо трансформирующего, изменяющего права и обязанности, либо прекращающего права и обязанности. Но ответа в разъяснении Раковой я не увидел. Она сказала, что врач может использовать эти сведения при постановке диагноза. При этом много тонкостей.
Во-первых, есть такое понятие, как мы узнали, дневник здоровья в электронном виде, то есть он открывается. Есть факт формирования этого дневника здоровья, как мне представляется, да — это юридически значимый факт.
Врач, то есть у нас тут диспансеризация, пациент прикреплён. Когда он прикреплён, он устанавливает себе на смартфон приложение, ЕМИАС. ИНФО называется, и вот это приложение позволяет вносить данные в дневник здоровья.
Ну и чисто с юридической точки зрения непонятно, как будет врач проверять достоверность либо недостоверность сведений. Потому что здесь своя специфическая регуляторная основа. Она ещё с 2013 года. Это основные разделы электронной медицинской карты.
Ну и там такое понятие — электронная персональная медицинская запись. Вот она действительно накладывается очень хорошо на понятие юридического факта из теории государства и права. Но там есть своя структура: обязательные и необязательные элементы, набор обязательных элементов, идентификатор пациента, идентификатор данной записи, идентификатор автора.
Здесь у нас, в связи с тем, что очень сложная структура, непонятен юридический статус вот этого дневника здоровья. Ну и сам момент открытия дневника здоровья для записи.
Какие риски я вижу? Ну, во-первых, если врач не забил тревогу на основании вот этих записей из электронного дневника здоровья, достоверность мы не можем сказать — кто говорил этому персональному помощнику Алисе данные по пульсу и по давлению. Если врач проглядел гипертонический криз, а дальше предполагается, что вес, рост, уровень кислорода, сахара в крови, фиксировать информацию о приступах стенокардии — если врач не забил тревогу, и что-то случилось с пациентом, кто будет нести ответственность? Тоже непонятно.
Ну и второе, что я хотел бы сказать. Формально считается, что именно пациент внёс эту запись, пока не будет доказано обратное. Здесь, с того, что я вижу, пути решения — это разъяснение: насколько такая запись в дневнике здоровья относится вообще к структуре электронной профессиональной медицинской записи.
Второе: сам момент открытия дневника здоровья является юридическим фактом — приравнивается ли он тоже к ЭМЗ?
Ну и третий вопрос: само вот это приложение ЕМИАС. ИНФО является ли оно медицинским изделием? Как мы знаем, программное обеспечение, которое в медицинских целях используется, должно быть сертифицировано именно как медицинское изделие.
Ну вот что я хотел бы сказать. Узкоспециальных норм, связанных с тем, что вот это приложение ЕМИАС. ИНФО на смартфоне, то есть на персональном устройстве пациента, является частью информационной системы, я, наверное, касаться не буду — это, скорее всего, предмет другого разговора, но хотел бы передать слово другому докладчику.
А. Панов:
Благодарю, Дмитрий. Иван, вы в Москве, не знаю, может быть, у вас такой доступ есть, поделитесь информацией в целом, если взаимодействуете с этой системой, ну и ваш, конечно, правовой взгляд как эксперта по этому вопросу, пожалуйста.
И. Печерей:
Я в лесах подмосковных нахожусь, нет у меня такой системы, если есть, то она немножко другая, ибо доверять я привык показаниям своего собственного тонометра. Начнём с этого, и ничему больше другим показаниям верить я не буду.
На самом деле я очень благодарен Дмитрию Борисовичу за эту действительно интересную тему, потому что я о ней задумывался ещё, наверное, 10 лет назад, когда я работал на скорой помощи.
Я объясню, почему. Как раз именно из практики врача скорой помощи могу сделать такое наблюдение, что очень часто бывали ситуации, да, по-моему, и сейчас они тоже есть, я думаю, ничего не поменялось, когда пациент, измеряя уровень артериального давления своим любимым электронным тонометром, которым он доверяет исключительно ему и только ему, видит определённые цифры и бежит вызывать скорую. Приезжаем мы с нашими тонометрами, проверенными лучшими инженерами, которые аналоговые, что называется, не цифровые, меряем давление — и там всё по-другому, совершенно всё хорошо.
И возникает у пациента вопрос: как? Я с гипертоническим кризом, я умираю, помогите, что вы тут намерили? Вопрос у меня действительно такой, да, тоже в правовой плоскости: что делать врачу скорой в данной ситуации? Вот кому верить? Он ставит тонометр, он его мерит, и цифры там высокие. Я мерю своим тонометром — цифры там другие. Что мне делать? Я думаю, самый логически естественный вариант — верить себе самому и своему инструменту, который прошёл, как бы, определённую проверку и, соответственно, определённым образом сертифицирован.
Это вот такая она была ещё давно. Теперь возвращаясь к нашей теме. Она же получается, в данной ситуации никуда, ровным счётом, не делась. То есть действительно пациент будет получать данные о пульсе и артериальном давлении откуда-то из своих источников. И эти источники они не будут иметь никакого отношения к медицинской организации либо к врачу конкретному. Они будут чужие, другие. И действительно возникает вопрос: а как проверить достоверность этой информации? Даже дело не в достоверности, а дело в её, ну как сказать, в ошибочности, неошибочности, да? Мы же не знаем, что за прибор там стоит, как бы, да? И вот это, действительно, отсутствие этой проверки порождает собой, на мой взгляд, отсутствие и какой-либо оценки, наверное, правильности, неправильности оказания медицинской помощи, её качества, необоснованности претензий, связанных с ненадлежащим оказанием медицинской помощи в данном случае, ввиду невозможности проверить достоверность данных.
То есть здесь вот такая вот логическая цепочка. Поэтому с одной стороны, конечно же, в эпоху цифровизации — это очень важные и полезные, на мой взгляд, тенденции, безусловно, которые облегчают жизнь как пациенту, так и медицинскому работнику. Но вот именно юридические критерии, по которым можно оценивать достоверность, правомерность, надлежащее качество, они в настоящий момент отсутствуют как таковые.
И применять то, что имеет законодательство сейчас, к этим вопросам, на мой взгляд, вообще никак не получится. В силу именно того, что мы не можем установить достоверность данной информации.
Поэтому я вижу здесь очень большую проблематику. Ещё раз подчёркиваю: это хороший, правильный, верный шаг, но необходимо, конечно, под него прорабатывать соответствующую нормативно-правовую базу. Причём надо перелопачивать всё законодательство, и рано или поздно мы к этому придём. Но пока, пока, пока таких каких-то правовых норм, которые позволяют оценить правильность-неправильность оказания медицинской помощи, позволят пациенту обоснованно жаловаться на ненадлежащее её качество, а докторам, соответственно, быть привлечёнными к какой-либо ответственности — медицинским организациям — они как таковые отсутствуют. И, наверное, скорее всего, таких прецедентов, где можно было бы говорить о каких-то серьёзных юридических последствиях по данному вопросу, части именно вопроса оценки качества медицинской помощи и ответственности за какие-либо нарушения — здесь не о чём говорить, поскольку нет пока соответствующего правового поля по данному вопросу.
Благодарю за внимание.
А. Панов:
Спасибо, Иван. Если уж находясь под Москвой, Иван Печерей в лесах находится, доступа к ЕМИАС. ИНФО не имеет, Дмитрий Гаганов тоже не имеет, но я уж тем более, находясь в Сибири, доступа к ЕМИАС. ИНФО тем более не имею.
Какие мы имеем факты? Вот эта система, данный канал создан государством в виде исполнительного органа региональной власти в сфере охраны здоровья. Подключение к нему — добровольное. Конфиденциальность информации гарантируется этим информационным каналом.
Я исхожу из того, что имеют место определённые гражданские правоотношения, когда информация о здоровье предоставляется третьему лицу, а информация — это объект гражданских прав. И у нас добросовестность участников гражданских правоотношений по нормам Гражданского кодекса предполагается. Поэтому если бы я был представителем медицинской организации либо врачом и если возник бы какой-то иск, связанный с тем, что вы неверно интерпретировали мои данные, я бы исходил из того, что то, что попало в ЕМИАС. ИНФО о артериальном давлении и пульсе, является достоверными данными, исходящими от самого пациента. Но это — моя позиция. Как в дальнейшем, если будут возникать какие-то правоприменительные ситуации, — не могу сказать. Скорее всего, речь пойдёт о определённой судебной практике, исходя из которой и будет формироваться в целом оценка вот этих всех данных. Но то, что цифровизация идёт и будет продолжаться, я думаю, что у коллег сомнений никаких не возникает.
Ещё раз приятно услышать, что мысли Ивана Печерея 10 лет назад были реализованы в виде предложенной темы Дмитрием Гагановым.
Всего доброго, до свидания!
И. Степанов:
Добрый день, уважаемые коллеги! Ответ на поставленный в видеоконференции вопрос я бы хотел рассмотреть с анализа оснований юридической ответственности врача.
Прежде всего, юридическая ответственность возникает при несоблюдении требований закона и других нормативно-правовых актов, регламентирующих деятельность врача, включая ответственность по договору. Также юридическая ответственность возникает при причинении вреда.
В случае, если пациент передаёт показатели по системе искусственного интеллекта, то в данном случае должен иметь место консенсуальный договор — пациент обязуется передавать, а врач — оценивать и реагировать на значимые изменения показателей. Опять же, передача данных может осуществляться напрямую с датчиков, но это не меняет сути договорной ответственности.
При этом врач обязан периодически осматривать пациента лично в рамках диспансерного наблюдения, а пациент должен посещать врача в плановом порядке, и при необходимости ему может быть оказана неотложная или экстренная медицинская помощь в соответствии с существующим законодательством. Спасибо!
М. Галюкова:
Добрый день, уважаемые друзья! Добрый день, уважаемые коллеги! Тема, которую мы сегодня обсуждаем, она на самом деле очень актуальна и имеет очень большой правовой шлейф.
Дело в том, что вопрос использования искусственного интеллекта в медицине мы с вами уже обсуждали, очень много говорили, но вот конкретно эта публикация позволяет расставить нам некоторые акценты выбранной тематики.
Действительно, искусственный интеллект — это та реальность, в которой мы с вами теперь живём. Без разницы, рассматриваем ли мы с вами сферу здравоохранения, либо любую другую. Если мы будем говорить о том, что предлагается в качестве введения, а именно — это автоматический учёт данных о пульсе, давлении, каких-то индивидуальных показателях пациента, то, безусловно, да, это хороший, большой, положительный шаг. Во многом автоматизация поможет врачам перенести фокус внимания на более важные для пациента вещи. В качестве сравнения я могу вам привести полёт на самолёте, который в том числе сопровождается и автоматизацией. Мы же не требуем от пилота стопроцентно вести самолёт именно в ручном режиме. В каких-то форс-мажорных ситуациях — да. Поэтому чем у нас врач хуже пилота?
Это — с одной стороны. С другой стороны, буквально на днях я видела интервью мнения уважаемого эксперта в области искусственных технологий и безопасности — как персональных данных, так и в целом информационной безопасности.
Речь идёт о госпоже Наталье Касперской, которая абсолютно правильно сказала о том, что искусственный интеллект для врача — это только второе мнение. Более того, искусственный интеллект не должен принимать решения за человека. Это тоже абсолютно правильный посыл.
Ну и самое главное, что сказал специалист, и во многом я могу сказать, что это созвучно с тем, что лично я говорю на протяжении последних нескольких лет, — это безопасность персональных данных, это безопасность биометрии, это безопасность больших медицинских данных.
Так вот, на сегодняшний день этот уровень безопасности находится на очень критическом состоянии. И, несмотря на те лозунги, которые пропагандируются, на те публикации, которые мы встречаем в СМИ, на самом деле есть очень большие пробелы.
И эти большие технические пробелы совпадают и с правовыми пробелами, к сожалению.
Но если мы, юристы, можем только верить специалистам в области высоких технологий, в частности, допустим, госпоже Касперской, и не можем в силу отсутствия специальных познаний предпринимать какие-либо активные действия по разработке IT-систем, по разработке системы охраны персональных данных, то мы можем выступать как юристы из позиции юридической науки, формировать нормы, предлагать законодателю нормы и посылы, которые как раз будут охранять персональные данные и личные данные пациента.
И я могу сказать, что на сегодняшний день уголовное законодательство отстаёт от тех реалий жизни, от высокоразвитых технологий и не позволяет в полной мере обеспечить информационную безопасность пациента.
Более того, на сегодняшний день у нас наблюдается диссонанс между позитивным законодательством, гражданским законодательством и уголовным законодательством. И как раз необходимо сосредоточить усилия в точке приложения совместных усилий юристов в сфере медицинского права, и, конечно, хочется надеяться, что правовые проблемы нам в том числе могут помочь решать и специалисты в IT-технологиях.
Но, к сожалению, такого комплаенса я пока не видела ни на одной информационной площадке. Поэтому надеюсь, что данный посыл будет услышан, и технология использования искусственного интеллекта в медицине — как локально, которая обозначена в данной конкретной статье, так и в более общем масштабе, — а у нас идёт информатизация, цифровизация и медицинских карт, и взаимодействие между клиниками, и взаимодействие между контрольными, проверяющими органами — этот процесс будет максимально обезопасен со всех позиций: технологических, правовых, и, может быть, это прозвучит пафосно, но и в том числе ещё и общечеловеческих.
Спасибо!
Участники
- Панов Алексей Валентинович, главный редактор информационного портала Право-мед.ру, г. Омск, член АЮР;
- Гаганов Дмитрий Борисович, юрисконсульт Ассоциации организаторов здравоохранения в онкологии г. Санкт-Петербург;
- Печерей Иван Олегович , партнер экспертно-юридической группы "Medica Proof", г. Москва;
- Степанов Игорь Олегович, врач - невролог, юрист, председатель Ярославской областной общественной организации инвалидов-больных рассеянным склерозом "Гефест", г. Ярославль, член АЮР;
- Галюкова Мария Игоревна, медицинский юрист, г. Челябинск
