Изменения в правовом регулировании добровольного удовлетворения требований потребителя (пациента)

Видеоконференция Право-мед.ру № 314 (01) от 13 января 2026 года, на которой обсуждался Федеральный закон от 28.12.2025 N 500-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»

А. Панов: Обратимся традиционно к моей презентации. Итак, смотрим на экран. Первая видеоконференция — 1926 года, и 314-я с начала работы формата с 2016 года.

Вопрос, вроде как простой: изменение в правовом регулировании добровольного удовлетворения требований потребителя. Ну, а для нас с вами — пациента. Что явилось информационным поводом в конце декабря? Мне представляется, что как джин из бутылки, возник этот Федеральный закон № 500-ФЗ.

Что он собой представляет? По действующему законодательству предусмотрен штраф за отказ в добровольном удовлетворении требований потребителя при вынесении решения суда.

Так вот, этот 500-ФЗ вносит изменения в эту статью — в части возникновения статьи 7. Мы берём только её. Всё вступает в силу с 1 февраля 2026 года.

Оказывается, законодатель постановил: этот штраф не взыскивается, если имеет место вина потребителя — в том числе посредством уклонения его от определённых действий в соответствии с потребительским законодательством либо неисполнения потребителем обязательства, из-за чего исполнитель — медицинская организация — не может в добровольном порядке удовлетворить требования потребителя.

Конструкция части 7 достаточно сложная.

Близкая тема нам уже рассматривалась, в том числе с участием Дмитрия Гаганова, в начале декабря прошлого года, где мы пришли к тому, что судебная практика стала исходить из следующего: если на момент предъявления претензий доказательств некачественной медицинской помощи нет, а таковые были представлены только в рамках уже судебного разбирательства, то штраф за отказ в добровольном удовлетворении требований потребителя не взыскивается.

Можно обратиться к материалам этой видеоконференции. И тот вопрос, который я вынес на обсуждение коллег: есть правовая норма, до её вступления осталось, ну, всего ничего — буквально две недели. А какие же здесь юридические признаки и доказательства вины пациента, препятствующие добровольному удовлетворению его требований медицинской организацией?

Тема и вопрос непростые. Начинаем с очного участника — Дмитрия Гаганова, тем более он инициатор информации. Дмитрий, погнали.

Д. Гаганов: Добро пожаловать в 2026 год! Что касается тех изменений, которые вступят в силу с 1 февраля сего года, то хотел бы сказать следующее.

Во-первых, конституционно-правовой смысл той самой статьи 13 — это у нас Постановление от 24-го года о проверке конституционности пункта 6 статьи 13 Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей». Кому интересно — можно посмотреть: там дано определение, что такое добровольное удовлетворение требований потребителя и что такое штраф с теоретической точки зрения.

Но наш вопрос касается конкретики, специфики этих отношений. И вот здесь чрезвычайно сложная ситуация, и упрощать её мне представляется затруднительным. Доказывать вину пациента, который препятствует добровольному удовлетворению его требований медицинской организацией, нам надо, получается, по двум направлениям.

• Во-первых — уклонялся ли потребитель от совершения действий, предусмотренных законом, в частности Законом о защите прав потребителей. Причём обратите внимание: к этому добавляется ещё тот самый нами всеми любимый Пленум от 2012 года, где расписывается, в том числе, оценка действий потребителя. То есть мы в совокупности применяем Закон о защите прав потребителей и Постановление Пленума № 17.
• Во-вторых — имело ли место неисполнение обязательств потребителем медицинских услуг, в результате которого исполнитель — медицинская организация — оказывается лишённой возможности в добровольном порядке удовлетворить требования потребителя.

Здесь, несомненно, вопрос пересекается со злоупотреблением правами, но мы в те дебри уходить не можем. У нас есть некий фон — фон, связанный с уже сложившейся доктриной судебного правоприменения: пациент — более слабая сторона.

То есть при ответе на вопрос о юридических признаках и доказательствах вины пациента нам обязательно надо учитывать статус пациента как более слабой стороны. Основные аспекты:

1. Противопоставление профессионального исполнителя как профессионального участника рынка медицинских услуг и непрофессионала — пациента. Причём интересно, что даже если потребитель медицинских услуг — бывший врач, всё равно это на него распространяется.
2. Вид и объём медицинского вмешательства, выбор исполнителя могут быть определены только в силу профессиональных знаний, поскольку по сути речь идёт либо о согласии, либо об отказе от услуги.
3. Асимметрия информации. Сторона будет говорить об асимметрии по сравнению с медицинской организацией. Полностью применять те способы, которые, например, используются на рынке автострахования, к этим отношениям невозможно.
4. Затрагивание здоровья и жизни пациента и, вследствие этого, особая ценность этих нематериальных благ. Сторона пациента будет говорить, в том числе, о физических и моральных переживаниях, которые не позволяли ему адекватно оценить обстановку на стадии добровольного исполнения требований.

На этом фоне надо будет доказывать вину потребителя медицинских услуг. Пациент не может проконтролировать качество и безопасность оказываемых медицинских услуг. У нас бремя доказывания очень резко смещено в сторону медицинской организации. То есть по этим признакам медицинская организация должна была всё сделать на стадии добровольного исполнения, но остаётся некий «остаток». Именно в этом остатке мы и ищем вину пациента.

Поможет Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда от 2022 года: «Оценивать действия сторон как добросовестные либо недобросовестные следует исходя из поведения, ожидаемого от участника гражданского оборота».

А где мы можем взять описание ожидаемого поведения от потребителя медицинских услуг? У нас есть Федеральный закон № 323-ФЗ. Но здесь я хотел бы опуститься в теоретические рассуждения. У нас есть Положение о врачебной комиссии: в случае недовольства потребителя медицинских услуг вопрос выносится на рассмотрение врачебной комиссии.

С 1 сентября вступили в силу очень серьёзные изменения. Явился ли пациент на врачебную комиссию или не явился? Что вообще может рассматриваться как вина пациента, которая препятствует добровольному исполнению? Ну, а как с ним обсуждать, если он не явился?

Есть одна интересная лазейка. В новом Приказе о врачебной комиссии есть указание на менеджмент качества. Если есть документы, подтверждающие внедрение этой системы, там может быть раздел, посвящённый взаимодействию с недовольным потребителем медицинских услуг. Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения.

То есть у нас здесь критерий очевидности для того, чтобы возникла вина потребителя медицинских услуг. Но при этом виновное поведение и уклонение от добровольного исполнения требований со стороны исполнителя должны отсутствовать.

Вот то, что я хотел бы сказать в начале нашего года. И приглашаю, конечно же, наших слушателей к дискуссии.

А. Панов: От Дмитрия прозвучало вступление. Продолжу медико-юридическую мысль. Прежде всего — причины, этиология изменений законодательства. Мне представляется, законодатель (либо лоббисты через законодателя) представили информацию о том, что этот штраф является инструментом злоупотребления со стороны потребителей, что приводит к имущественным последствиям для исполнителя услуги.

Вторая составляющая: право требования потребителя возникает тогда, когда имеет место недостаток либо существенный недостаток услуги. Юридические признаки — несоответствие закону, договору, обычно предъявляемым требованиям. Если это констатировано, возникает право требования потребителя:

• на повторное оказание услуги,
• уменьшение цены услуги,
• расторжение договора,
• получение суммы,
• взыскание убытков по последствиям существенного недостатка услуги.

Что мне здесь представляется с точки зрения юридических признаков вины? Она закреплена в Гражданском кодексе: умысел либо неосторожность в виде отсутствия должных мер заботливости и осмотрительности к своим действиям и надлежащему поведению по отношению к контрагенту для добросовестного исполнения обязательств. Я думаю, что именно от этих положений Гражданского кодекса и должны отталкиваться юридические признаки вины.

Кроме того, как правильно сказал Дмитрий, юридически обязывающей является информация, предоставляемая потребителю — в данном случае пациенту:

• на этапе до оказания услуги,
• в период оказания услуги,
• и обязательно после оказания услуги (см. ст. 8 или 10 Закона о защите прав потребителей).

Речь идет об информации о правилах надлежащего использования и последствиях оказания услуги. А где это фиксируется? В выписке из медицинской карты амбулаторного или стационарного больного, где содержатся рекомендации по дальнейшему лечению, медицинской реабилитации, образу жизни и т.д.

Таким образом, надлежащие действия потребителя и требования к его поведению закрепляются в информации, которая должна содержаться в медицинской документации. Получается: рекомендации, данные медицинской организацией и не выполненные пациентом, по сути являются проявлением умысла или неосторожности — нарушением обязанности гражданина заботиться о собственном здоровье.

М. Галюкова: Добрый день, уважаемые коллеги! Сегодня мы с вами обсуждаем изменения в Закон о защите прав потребителей в части возможности взыскания штрафа с организации в пользу потребителя.

И вот что удивительно: поправки касаются всех правоотношений между гражданином и организацией или индивидуальным предпринимателем, оказывающими услуги. Но, внеся данные поправки в законопроект, к сожалению, не были учтены все категории потребителей. А гражданин, обращающийся за оказанием медицинской помощи, тоже является потребителем. И вот здесь, как мне кажется, он будет поставлен в крайне невыгодное положение с точки зрения процессуального права.

На первый взгляд, данные поправки принесут огромное облегчение медицинским организациям, сталкивающимся с проблемой так называемого «потребительского экстремизма». С другой стороны, пациент имеет право выбора лечащего врача, право выбора медицинской организации и, в значительной мере, сам несёт ответственность за своё здоровье. И при наличии данных поправок получается, что гражданин будет вынужден доказывать факт того, что он заботится о своём здоровье и выбирает для себя наилучший путь лечения и диагностики.

Давайте взглянем на ситуацию более предметно. Что будет у нас в зоне доказывания?

• Прежде всего — медицинская документация, в которой будет зафиксировано поведение пациента: явился ли он на приём, в каком состоянии явился, дал ли подробный рассказ о том, как соблюдал или, наоборот, не соблюдал медицинские рекомендации.
• Но более полную картину доказывания, конечно же, будут составлять аудио- и видеозаписи приёма. И к этому нужно быть готовым, прежде всего, врачам.

С другой стороны, как пациент может доказать, что он не согласен — и обоснованно не согласен — с позицией клиники? Только посредством консультаций и рецензий внешних (внештатных) специалистов. А теперь представьте себя на месте пациента, который обратился в частную клинику. Получается, что он должен вести аудио- и видеофиксацию, после каждого приёма консультироваться со специалистами — причём в письменной форме, чтобы впоследствии предоставлять врачам свои доводы и доказательства для корректировки лечения.

Согласитесь, немного абсурдная ситуация. И это будет трудно выполнить даже такому «условному» пациенту, обладающему медицинским и юридическим образованием. А мы ведь говорим об обычных гражданах.

Но здесь мы получаем искусственно усложнённую конструкцию: теперь нужно будет доказывать не только факт недобросовестности потребителя, но и отсутствие вины медицинской организации. А в тех случаях, когда это не лежит на поверхности, это — достаточно сложная и кропотливая работа.

Что мне понравилось в поправках? Это оговорки применительно к медиативному соглашению. Потому что что у нас сейчас существует? Заключается медиативное соглашение, сторона идёт в суд и довзыскивает сумму компенсации морального вреда и взыскивает штраф. Поэтому как раз данные поправки вносят смысл: если истец в дальнейшем пойдёт в суд, он сможет только довзыскать сумму ущерба или компенсации морального вреда, но не получит штраф. Разумеется, это будет стимулировать процедуры досудебного урегулирования медицинских споров.

Спасибо. Всем здоровья и до новых встреч!

Участники:

• Панов Алексей Валентинович, главный редактор информационного портала «Право-мед.ру», г. Омск, член АЮР.
• Гаганов Дмитрий Борисович, юрисконсульт Ассоциации организаторов здравоохранения в сфере онкологии, г. Санкт-Петербург.
• Галюкова Мария Игоревна, медицинский юрист, г. Челябинск.