Право-мед.ру
Видеоконференция Право-мед.ру № 316 (03) от 29 января 2026 года, на которой обсуждалось решение Вологодского городского суда Вологодской области от 04.12.2025 по делу N 2-9268/2025 по иску о защите прав потребителей.
А. Панов:
Третья видеоконференция текущего года и 316-я с начала работы формата.
Будем рассматривать вопросы правовых границ компенсации морального вреда в случае отмены оказания платной медицинской услуги. Пищу для профессионального общения предоставил судебный акт — решение Вологодского городского суда Вологодской области от 4 декабря 2025 года по делу № 29268/2025 по иску о защите прав потребителей.
Каковы фактические обстоятельства дела?
Пациент записался на приём к врачу-стоматологу. За день до визита администратор уведомила его об отмене приёма в связи с техническими проблемами — поломкой оборудования.
Истец обратился в суд с требованием о взыскании компенсации морального вреда и расходов на представителя. При этом медицинская организация всё же провела приём пациента во внерабочее время врача и предложила 30 000 рублей в качестве компенсации морального вреда.
Чем обосновывал свои доводы ответчик в обоснование отказа в удовлетворении исковых требований?
Во-первых, имела место объективная техническая неисправность, подтверждённая документами.
Во-вторых, предложение встать в лист ожидания было отклонено пациентом. В этом листе ожидания, как указано в материалах дела, значилось 276 пациентов. График врача, видимо, весьма востребованного специалиста, расписан до февраля 2026 года.
Суд исходил из следующего: применяется закон о защите прав потребителей, что вполне естественно, а также нормы о публичном договоре (статья 426 ГК РФ). Вопросы компенсации морального вреда оценивались с учётом принципов разумности и справедливости. То, что речь идёт о платной медицинской услуге и применим закон о защите прав потребителей, сомнений не вызывает.
Какие основные фактические и правовые обстоятельства установил суд?
Суд посчитал, что отсутствует вина ответчика в нарушении прав потребителя.
Во-первых, не доказаны физические и нравственные страдания из-за отказа в приёме в назначенное время. Во-вторых, имели место объективные причины, а не произвол медицинской организации.
Применён принцип разумности и справедливости, из которого вытекает необходимость соразмерного соотношения между событием, которое потребитель считает нарушением, и заявленным размером компенсации в 100 000 рублей.
Ключевые выводы суда:
Отсутствует отказ от исполнения публичного договора, поскольку имела место объективная причина и предприняты меры по урегулированию для удовлетворения потребностей потребителя.
Моральный вред не возмещается автоматически: требуется доказанность физических и нравственных страданий, а не только факт неудобства из-за неприёма в обозначенное время.
Публичный характер отношений не обязывает клинику предоставлять преимущество одному пациенту по сравнению с другими.
Вопрос, который я вынес на обсуждение коллег: какова роль принципа разумности и справедливости при оценке нравственных страданий в случае публичного договора? Дмитрий, пожалуйста.
Д. Гаганов:
Благодарю, как всегда, за предоставленную возможность. Вопрос, наверное, уникален по своей глубине, поскольку принцип разумности и справедливости — это рецепция римского права. Этому принципу как минимум 2000 лет.
Важно отметить: само название этого принципа следует очень чётко отделять от бытового понимания справедливости и разумности. Дело в том, что это перевод латинских терминов. Переводчикам, которые это делали, показалось это наиболее близким по смыслу — возможно, это была команда Сперанского или ещё более ранние переводчики. Но это не та разумность и справедливость, которая используется в быту.
Принцип разумности и справедливости в гражданском праве — это ожидаемое поведение участников гражданско-правовых отношений, осложнённых публично-правовой составляющей. Причём ожидаемое поведение — это не только исполнение норм закона, но и сама разумность, то есть понимание последствий своих действий. Здесь чёткая перекличка с дееспособностью лица, сделкоспособностью и деликтоспособностью.
Что касается справедливости, здесь преклоняю голову перед Алексеем Валентиновичем, который упомянул соразмерность. Это один из критериев справедливости — соразмерность между событием и заявленной суммой компенсации вреда.
Это очень интересный принцип. Слово «справедливость» соответствует двум различным латинским терминам — iustitia и aequitas. У нас они «втиснуты» в одно слово. Iustitia — это правосудие, правомерность; aequitas — соразмерность, уравновешенность.
Мы ясно видим, что имела место запись на медицинскую услугу, но сама медицинская услуга, описанная в законе № 323-ФЗ, ещё не оказывалась. Потребительская услуга в рамках отношений «потребитель — медицинская организация» — понятие более широкое. Здесь была запись, затем приглашение, а потом отмена записи. И, как справедливо заметил Алексей Валентинович, отмена записи не равнозначна отказу от предоставления медицинской услуги.
Возникло интересное правовое пространство, в котором как раз и работал суд. В нём выявлены реальные правоотношения между потенциальным потребителем медицинской услуги (на которого распространяется закон о защите прав потребителей) и медицинской организацией. Именно этим суд и занимался.
Существует обзор судебной практики от 2015 года, утверждённый Верховным Судом РФ. В нём есть важная цитата: при наличии доказательств, свидетельствующих о недобросовестном поведении стороны по делу, эта сторона несёт бремя доказывания добросовестности и разумности своих действий. То есть суд исследовал именно добросовестность поведения сторон.
Относительно добросовестности ответчик предоставил договоры на техническое обслуживание оборудования, акт обследования технического состояния стоматологической установки итальянской фирмы.
Поскольку здесь применима статья 426 ГК РФ о публичном договоре, следует помнить: лицо, осуществляющее предпринимательскую или иную приносящую доход деятельность, обязано заключать договор с каждым, кто к нему обратится, но при этом вправе оказывать предпочтение в порядке, установленном законом или иными правовыми актами. Важно: обязанность оказывать услуги не означает обязанность делать это в любой момент. Услуги должны оказываться в соответствии с законом.
Добросовестность и разумность предполагают ожидаемое поведение, а ожидаемое поведение — это соблюдение закона. А закон у нас — это, в частности, статья 37 Федерального закона № 323-ФЗ: помощь должна оказываться в том числе в соответствии с порядками, где в приложениях перечислено необходимое оборудование.
Именно здесь и проявляется исследование принципа разумности и справедливости при применении статьи 1101 Гражданского кодекса РФ. Обратите внимание: суд применил именно статью 1101, а не статьи 1064, 1095 и др., которые обычно используются в классических спорах о компенсации морального вреда, вытекающих из ненадлежащего оказания медицинской помощи (согласно постановлению Пленума Верховного Суда).
В завершение напомню древний афоризм Ars boni et aequi, который часто неправильно переводят как «искусство добра и справедливости». Обращу внимание: bonum — это публичное благо, а aequitas в средневековой латыни означает соразмерность. Ars — это не художественное искусство, а набор технических средств, приводящих к определённому результату. Этот красивый, но вводящий в заблуждение перевод искажает смысл.
Поэтому разумность и справедливость — рецепция римского права, переведённые термины, которые в доктрине гражданского права имеют чёткое, определённое значение, которое суд и прояснял при правоприменении в данном деле.
А. Панов:
Благодарю Дмитрия за предысторию вопроса. У меня созрели три дополнения.
Первое. Действовала ли клиника разумно и добросовестно? Полагаю, да. Почему? Потому что заранее потребитель был проинформирован о невозможности приёма. Полагаю, в этот день о невозможности приёма были проинформированы и другие потребители, записанные на приём.
В каком случае имелись бы признаки недобросовестности и неразумности поведения клиники? Если бы поломка инструмента произошла, допустим, в 9:00 утра, а запись у пациента была на 15:00, и ему никто ничего не сообщал. Он приходит в клинику в 15:00, а ему говорят: «Извините, приёма не будет». Вот это неразумное и недобросовестное поведение, за которое, полагаю, вполне можно было бы взыскать компенсацию морального вреда. Подобного здесь не просматривается.
Второе. Была ли позиция самого потребителя недобросовестной или неразумной? Полагаю, опять же нет. Почему? Потому что в рамках неисполнения обязательства по публичному договору всё же было организовано его исполнение во внерабочее время врача. Каких-либо существенных неудобств потребитель фактически не испытал.
Третье. Исходя из судебного акта (у нас только он), непонятно: сама ли клиника апеллировала к принципам разумности и справедливости, или это была исключительно инициатива суда? Честно говоря, за мою практику с 1999 года подобных позиций суда в судебных актах я не встречал. В рамках споров о причинении вреда здоровью или нарушении прав пациента эти принципы суды обязательно упоминают, но не раскрывают их так подробно. А здесь суд фактически отталкивался именно от данных принципов.
Таким образом, для потребителей вывод такой: не всякое неудобство влечёт взыскание морального вреда, и суд потребовал доказательства именно физических и нравственных страданий. Для медицинских организаций хороший вывод: если произошёл форс-мажор, заранее информируйте потребителя, предлагайте альтернативы и документально фиксируйте факт информирования и невозможность исполнения обязательств. Это третье дополнение. На этом заканчиваю. Дмитрий, не более одной минуты.
Д. Гаганов:
Хорошо. Хотел бы добавить: в предпоследнем абзаце решения написано, что ответчик предложил истцу денежную компенсацию в размере 30 000 рублей с целью сохранения деловой репутации, в связи с чем оснований для удовлетворения требования о взыскании компенсации морального вреда и штрафа в размере 50 % не имеется. Суд оценил досудебную стадию урегулирования спора в соответствии с законом о защите прав потребителей. Это я к нашей предыдущей теме — закон № 500-ФЗ, который, уважаемые коллеги, с 1 февраля вступает в силу.
А. Панов:
Правда, из судебного акта непонятно: получил ли потребитель эту сумму или нет. Или он удовлетворился только приёмом во внерабочее время и посчитал, что 100 000 рублей можно получить в рамках судебного иска, в том числе через штраф.
Д. Гаганов:
Было волеизъявление на отказ от этой компенсации.
А. Панов:
Всё. На этом профессиональное общение прекращаю, но не переключайтесь — ещё узнаем мнение Игоря Степанова, практикующего врача, и Игоря Васильева, кафедрального работника в сфере организации здравоохранения. Дмитрий, всего доброго.
Д. Гаганов:
Всего хорошего, до новых интереснейших встреч.
И. Степанов:
Добрый день, уважаемые коллеги! Рассматриваемое дело, на мой взгляд, представляет разумное и справедливое решение с оценкой баланса интересов сторон договора, не допускающее прецедента реализации пациентского экстремизма.
Во-первых, перенос даты приёма может быть связан с объективными причинами, в том числе форс-мажором. Далее следует оценить, насколько удалось удовлетворить реальные потребности пациента, его интерес по договору. При условии доказательства объективных причин переноса времени приёма, а также с учётом оценки действий медицинской организации по реализации предмета договора в дальнейшем, в компенсации морального вреда вследствие переноса приёма может быть отказано. Спасибо.
И. Васильев:
Здравствуйте, уважаемые коллеги, здравствуйте, уважаемые зрители! Хотелось бы отметить, что предложенная на сегодняшнюю конференцию тема чрезвычайно актуальна для гражданского процесса.
Её достаточно сложно раскрыть в двух словах. Для тех, кто интересуется этим вопросом, я бы рекомендовал посмотреть работы Рональда Дворкина, в которых обосновывается понятие целостности права именно на основе принципов права. Если подходить к пониманию права чисто с позитивистской точки зрения, то роль и место принципа, в принципе, не находится (извините за тавтологию).
Дело в том, что при герменевтическом подходе к осмыслению права сама по себе норма права формально бессмысленна, если не рассматривать её в контексте правового принципа. Однако могут возникать — и часто возникают — ситуации, когда при рассмотрении дела вступают в конкуренцию множество принципов.
Особенно это характерно для гражданского права, которое, как вы понимаете, диспозитивно и использует много источников. Роль судьи и правильное понимание расстановки принципов при рассмотрении дела позволяют полностью разобраться и достичь цели гражданского регулирования, которая заключается в обеспечении баланса интересов субъектов права на основе равенства участников гражданских правоотношений и неприкосновенности собственности. Это я перечисляю принципы.
В данном примере несколько принципов вступают в противодействие. Если это потребительское правоотношение, то там существует определённый принцип примата прав потребителя — «потребитель всегда прав». Однако суд не может выносить решение, исключительно ссылаясь на эту норму, поскольку он должен разобраться, не нарушаются ли иные принципы, в частности принцип добросовестности участников гражданских отношений.
В любом случае суд должен обеспечить баланс, анализируя всю совокупность принципов, применимых к данному делу. Мне кажется, что в предложенном вами решении суда был проведён достаточно глубокий аналитический герменевтический интерпретационный анализ ситуации, потому что право формально, а жизнь многообразна.
Для того чтобы разобраться в конкретной ситуации, необходимо оценить всю совокупность доказательств. Поэтому принцип разумности заключается в том, что норма имеет смысл. Суд при изучении дела должен понять смысл действий субъектов правоотношений, смысл спора, и при этом не нарушить баланса интересов.
В основе всего рассмотрения должна лежать ситуация, при которой право не используется во вред иным субъектам — участникам гражданских правоотношений, то есть чтобы не было злоупотребления правом, так называемой шиканы.
Методология использования принципов права достаточно широко и многообразно изучается учёными. Если говорить о конкретном применении в судебном процессе, мы с вами знаем, что судья при назначении на должность даёт клятву и говорит, что будет руководствоваться при принятии решений законом и совестью. То есть сама постановка этого вопроса говорит о том, что судья должен исходить из неких принципов.
Поэтому разумность и справедливость — это основополагающий принцип всего права, и сами принципы являются пределами судейского усмотрения. Вкратце — то, что я хотел сказать, поясняя свою позицию по данному вопросу.
Участники:
- Панов Алексей Валентинович, главный редактор информационного портала Право-мед.ру, г. Омск, член АЮР
- Гаганов Дмитрий Борисович, юрисконсульт Ассоциации организаторов здравоохранения в онкологии г. Санкт-Петербург
- Степанов Игорь Олегович, врач - невролог, юрист, председатель Ярославской областной общественной организации инвалидов-больных рассеянным склерозом "Гефест", г. Ярославль, член АЮР.
- Васильев Игорь Валерьевич, доцент кафедры общественного здоровья и здравоохранения НГМУ, г. Новосибирск, член АЮР
