Право-мед.ру
Суд установил наличие дефектов диагностики при обследовании образования печени, но не подтвердил прямую связь между дефектами и летальным исходом
Самарский районный суд города Самары года вынес решение по гражданскому делу о компенсации морального вреда, связанному с оказанием медицинской помощи пациентке, скончавшейся в сентябре 2022 года. Исковые требования заявили сын, дочь и супруг умершей, которые обратились в суд с требованием взыскать с Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования «Самарский государственный медицинский университет» Министерства здравоохранения РФ по два миллиона рублей в пользу каждого истца. Основанием для обращения послужило убеждение родственников в том, что лечащий врач хирургического отделения университетской клиники ошибочно диагностировал гемангиому правой доли печени вместо метастаза злокачественной опухоли, что привело к проведению неадекватного лечения в виде селективной эмболизации печеночной артерии и, как следствие, ускорило смерть пациентки.
Судебное разбирательство потребовало проведения комплексной судебно-медицинской экспертизы, назначенной по ходатайству сторон.
Эксперты из Самарского областного бюро судебно-медицинской экспертизы детально изучили медицинскую документацию всех этапов лечения: начиная с госпитализации в клинику СамГМУ в феврале 2022 года, где пациентке была проведена эмболизация образования печени, и заканчивая последующим лечением в онкологическом диспансере и федеральном онкоцентре. По результатам экспертизы были установлены многочисленные дефекты медицинской помощи на разных этапах: неполный сбор анамнеза, отсутствие анализа предшествующих КТ-исследований, неучтенные признаки роста образования и увеличения лимфоузлов, формальное обоснование клинического диагноза без ссылки на объективные данные, а также отсутствие своевременной консультации онколога при наличии тревожных симптомов.
Особое внимание эксперты обратили на то, что в медицинской карте отсутствовала оценка КТ от февраля 2022 года, где уже визуализировались признаки, требовавшие онкологической верификации.
Однако ключевой вывод экспертов касался невозможности установить прямую причинно-следственную связь между выявленными дефектами и наступлением смерти пациентки. Эксперты единогласно подчеркнули, что окончательно определить характер патологического процесса в печени и установить истинную причину смерти невозможно без результатов патологоанатомического исследования, поскольку родственники отказались от вскрытия.
При этом эксперты подтвердили, что проведенная эмболизация не являлась противопоказанной даже в случае злокачественного образования, так как данная методика широко применяется в онкологической практике для прекращения кровоснабжения опухоли.
Суд установил, что дефекты диагностики и ведения пациентки в клинике СамГМУ имели место и ограничили право гражданки на получение своевременной и соответствующей стандартам медицинской помощи.
Хотя прямая причинно-следственная связь между дефектами и смертью не доказана, суд признал наличие косвенной связи: нарушения в диагностическом процессе лишили пациентку возможности получить адекватное онкологическое лечение на раннем этапе, что причинило нравственные страдания не только самой больной, но и ее близким родственникам. Суд также отметил, что ответчик не представил доказательств отсутствия вины в допущенных дефектах, а презумпция вины в делах о причинении вреда при оказании медицинской помощи возлагает бремя доказывания на медицинскую организацию.
Учитывая тяжесть переживаний истцов в связи с утратой близкого человека, ограниченность их права на качественную медицинскую помощь для родственницы и степень вины ответчика, суд счел возможным частично удовлетворить исковые требования.
Размер компенсации морального вреда был определен в общей сумме 150 тысяч рублей — по 50 тысяч рублей в пользу каждого истца. Такой размер суд сочел разумным и справедливым с учетом практики рассмотрения аналогичных дел, отсутствия прямой доказанной связи между дефектами и летальным исходом, а также того обстоятельства, что последующее лечение пациентки в специализированных онкологических учреждениях было признано экспертами своевременным и технически правильным на поздних стадиях заболевания.
Решение не вступило в законную силу.
