Право-мед.ру
Видеоконференция Право-мед.ру № 326 (13) от 30 апреля 2026 года, на которой обсуждался судебный акт по иску потребителя о компенсации морального вреда, убытков и судебных расходов за некачественную помощь при аллергической реакции
А. Панов:
Тринадцатая видеоконференция двадцать шестого года и 326-я с начала работы формата.
Рассматриваем оказание медицинской помощи пациенту с аллергологическим анамнезом.
Что явилось информационным поводом для профессионального общения?
Наша судебная практика — решение, судебный акт Кассационного суда от 5 марта 2026 года.
Наша задача, коллеги, сегодня с вами выявить правовые и организационные критерии, по которым будет установлено надлежащее информирование пациента и обеспечение его безопасности при наличии аллергологического анамнеза.
Краткое содержание дела.
Дело: пациентка — истец, ответчик — медицинская организация «Эверест», клиника Ирины Павловой. Инъекция препаратом «Нитья коллаген». Обстоятельства достаточно значимые. Перед медицинским вмешательством пациентка сообщила о наличии аллергических реакций, в том числе на косметологические препараты. Но во время процедуры развился отёк Квинке; реакцию медперсонал купировал введением дексаметазона и вызвал скорую медицинскую помощь.
Иск был о компенсации морального вреда, убытков и судебных расходов — за некачественную помощь при аллергической реакции, а не за саму процедуру.
Хронология судебного разбирательства: районный суд отказал — исковые требования отклонены, действия клиники признаны соответствующими установленным требованиям. Аллергия — это непрогнозируемая индивидуальная реакция.
Но была подана апелляция пациенткой, и суд частично удовлетворил иск. Выявлены нарушения прав потребителя: недостаточное информирование и проверка безопасности перед оказанием медицинской помощи.
А кассация — судебный акт, который мы разбираем, от 5 марта 2026 года — подтвердила решение апелляции: нарушение обязанностей по разъяснению рисков при известном аллергоанамнезе.
Ключевой вывод кассации: наличие информации об аллергии обязывало врача не только прекратить процедуру, но и заблаговременно оценить её безопасность. Хотя помощь после реакции была признана своевременной, до начала процедуры врач не подтвердила безопасность введения препарата при известной аллергии. Нарушение профилактической обязанности.
Правовая основа перед вашими глазами: Федеральный закон № 323-ФЗ и Закон о защите прав потребителей.
Прецедентное значение: даже при отсутствии вины и причинении вреда нарушение права пациента-потребителя на информацию влечёт гражданско-правовую ответственность исполнителя услуги.
Ну и тот вопрос, который я поставил перед коллегами: какие доказательства могут подтвердить, что клиника надлежащим образом проинформировала потребителя и приняла должные меры заботливости и осмотрительности для обеспечения его безопасности перед медицинским вмешательством?
Первое слово предоставляю Дмитрию Гаганову.
Д. Гаганов: Значит, по поводу доказательств сразу же хочу обратить внимание, что Алексей Валентинович сформулировал вопрос правильно, потому что употребил термины «заботливость и осмотрительность».
При внимательном изучении судебного акта по жалобе кассанта мы выявили, что суд опирается на статью 401 Гражданского кодекса Российской Федерации. Поэтому я полностью соглашусь, что это очень значимое судебное определение на уровне кассации.
Значимо почему? Здесь суд раскрыл, что такое проявление заботливости, осмотрительности и принятие всех мер для надлежащего исполнения. Поскольку вина юридического лица основана на тех нормах, которые даны в статье 401 ГК РФ, действия работника отождествляются с действиями самой организации.
Итак, абзац: «Установив факт нарушения прав истца как потребителя, выразившийся в том, что, зная о наличии в анамнезе аллергических реакций, во избежание их наступления, во-первых, врач не разъяснил истцу возможные последствия, во-вторых, не убедился в том, что проведение процедуры будет безопасным для здоровья истца».
То есть здесь суд как раз исследовал с точки зрения статьи 401 — принимались ли все меры для надлежащего исполнения обязательств.
Немного хотел бы сказать вообще: а что такое термин «заботливость и осмотрительность»? Откуда он? Из римского права. Это понятие cura — заботливость при осмотрительности — очень сложный термин, причём изначально он использовался для опеки и попечительства.
Поскольку здесь особые отношения между пациентом и медицинской организацией — они не являются равными участниками отношений, регулируемых предпринимательским правом, полного равенства нет, — здесь есть позиция более слабой стороны. Вот этот институт cura из римского права как раз был перенесён в статью 401: «заботливость и осмотрительность».
И в данном случае именно с этой точки зрения суд и пришёл к выводу об удовлетворении требований потребителя.
Если детально рассмотреть, то в аннотациях к косметологическим препаратам есть раздел об аллергологических пробах, которые необходимо делать. Я думаю, что при исследовании данного дела выяснится, что перед инъекцией, при наличии информации об аллергологическом анамнезе, необходимо было сделать аллергопробы — чего не было сделано.
И второе: эти аллергологические пробы относятся к тому, что врач «не убедился в том, что проведение процедуры будет безопасным для здоровья истца». Это — та самая должная мера заботливости и осмотрительности.
Второе — разъяснение возможных последствий. Это у нас ИДС — информированное добровольное согласие. Это документ, предшествующий сделке, то есть стадия, предшествующая сделке, где обеспечивается полнота информации потребителя о предполагаемой услуге.
Как мне представляется, суд на это тоже обратил внимание.
И доказательства в данном случае должны быть направлены на то, чтобы подтвердить принятие всех мер. Поскольку в заключении судебно-медицинской экспертизы, когда отказали истцу, было сказано, что имели место индивидуальные особенности организма, перекрёстная аллергическая реакция, которую невозможно было предугадать.
Соответственно, суд кассационной инстанции сказал, что этого недостаточно, и не принял во внимание полностью выводы судебно-медицинской экспертизы, указав, что в данном случае необходимо применять статью 401.
Вот что мне представляется важным сказать.
А. Панов: Благодарю. Иван, ваше мнение.
И. Печерей: Ещё раз добрый день, уважаемые коллеги. Я согласен во многом с Дмитрием Борисовичем, но, наверное, хотел бы немного резюмировать данное мнение.
Если мы говорим о доказательствах, то, безусловно, таковыми будут два момента. Первое — это информирование, оформленное в виде отдельного документа — информированного добровольного согласия (ИДС). Второе — отдельная запись в медицинской документации. Почему это важно?
Потому что у нас действительно сейчас регистрируется достаточно много случаев аллергических реакций, в частности на «Супракаин», например, что является причиной смерти как детей, так и взрослых. Такие случаи действительно бывают.
Поэтому очень важно соблюдать именно эти правила: подтверждение пациентом факта отсутствия аллергии или того, что ранее аллергические реакции на эти препараты не возникали.
Соответственно, это должно документально фиксироваться как в медицинской документации, так и в ИДС. Я рекомендую, чтобы при оформлении ИДС пациент самостоятельно заполнял пункт: «Я подтверждаю, что на данный препарат у меня ранее не было аллергических реакций».
Такую запись, на мой взгляд, необходимо вносить. Соответственно, и само информированное добровольное согласие.
Это будет являться способом доказательства того, что пациент был предупреждён об аллергических реакциях и подтверждает, что у него их ранее не было.
Второе — информирование: выдаётся листок с указанием, что возможны аллергические реакции на данный препарат.
Третье — запись в медицинской документации, которую можно продублировать: «Пациент предупреждён о возможности аллергических реакций и подтверждает, что ранее у него не было аллергических реакций на данный препарат».
Таким образом, при наличии этих записей можно подтвердить, что пациент был надлежащим образом проинформирован, получил всю необходимую информацию и сам подтвердил отсутствие аллергической реакции.
Не знаю, насколько это будет работать именно в судебной практике, но полагаю, что именно в этой парадигме и нужно следовать, учитывая текущее правоприменение и экспертную оценку подобных случаев.
Мы видим, что на это обращается внимание, и если такие записи есть — как в ИДС, так и в медицинской документации, — это является подтверждением того, что пациент был должным образом проинформирован и дал своё согласие на введение лекарственного средства.
А. Панов: Понятно, Иван. Продолжаю.
Почему суд первой инстанции отказал в иске? Мы с вами знаем, что наличие или отсутствие вины при причинении вреда в договорных отношениях роли не играет. Однако от ответственности причинитель вреда может быть освобождён при наличии обстоятельств непреодолимой силы либо при нарушении пациентом правил обращения с услугой или лекарством.
Полагаю, что первая инстанция именно пошла по пути признания обстоятельств непреодолимой силы: вред есть, но возмещения нет.
Вторая и кассационная инстанции исходили из нарушения прав потребителя. Что могу предположить? Судя по судебному акту, некий опросник фигурировал, и там наличие аллергической реакции было отражено.
Может быть, врач просто не посмотрел на этот опросник. Но поскольку он действовал грамотно — имелась противошоковая аптечка при анафилаксии и были грамотные действия медицинского персонала, — дальнейших последствий удалось избежать.
Скорее всего, использовалось типовое информированное добровольное согласие, которое не отразило индивидуальные особенности пациента.
Поэтому вторая и третья инстанции отменили вывод о наличии обстоятельств непреодолимой силы.
В продолжение того, что сказал Иван Печерей: обязательно грамотное ИДС, сбор аллергологического анамнеза, готовность к реакции на развитие аллергии у пациента и наличие доказательств — документальное подтверждение всего, что возможно, — из которых будут следовать должные меры заботливости и осмотрительности.
Потому что даже если будет причинён вред, компенсация морального вреда всё равно должна быть взыскана. Но при наличии мер заботливости и осмотрительности размер компенсации, допустим, со 100 000 рублей, запрошенных, может быть уменьшен до 10 000 рублей всего лишь.
Поэтому в этой клинике, наверняка, теперь применяются все меры заботливости и осмотрительности. Надеюсь, на достаточно продолжительный период.
В остальных медицинских организациях хотелось бы, чтобы было подобное.
Коллеги, спасибо за плодотворный обмен мнениями. Я думаю, что нас услышат и увидят. Всего доброго.
И. Степанов: Добрый день, уважаемые коллеги.
Аллергическая реакция на медицинский препарат — это неблагоприятное событие. Но по сути оно может быть полностью случайным или предполагаемым.
Производители лекарственных препаратов исходят из презумпции возможности данного события, поэтому в инструкциях по медицинскому применению, как правило, прописывают возможные аллергические реакции.
Любой медицинский работник, назначающий и непосредственно вводящий лекарственный препарат, должен быть заранее насторожен в плане возникновения аллергических реакций.
Во всех медицинских документах должен быть отражён аллергологический анамнез. В медицинской организации должны быть приказы, содержащие алгоритмы действий при возникновении аллергических реакций, составленные на основе клинических рекомендаций.
При анализе рассматриваемого случая основной вопрос касается полноты информации, которую должен получить пациент.
Пациент и врач должны подтвердить и письменно закрепить условия оказания медицинской помощи и возможные риски.
Пациент должен подтвердить наличие аллергии, данные о конкретных аллергенах, сопутствующих заболеваниях, приёме других препаратов.
Врач должен довести до сведения пациента информацию о рисках, возможностях купирования аллергических реакций.
Дальнейшее решение о лечении должно быть следующим: при наличии аллергии на конкретный препарат он, естественно, не применяется.
Если аллергия на конкретный препарат у пациента ранее не наблюдалась, он может быть назначен.
Пациенту должна быть предоставлена информация о том, что могут возникнуть аллергические реакции (они, как правило, описаны в инструкции к препарату), а также о возможностях купирования аллергических реакций в данной медицинской организации.
Также пациент имеет право отказаться от введения препарата, и ему должна быть доведена информация о последствиях отказа от лечения.
Спасибо.
М. Галюкова: Добрый день, уважаемые коллеги! Добрый день, уважаемые слушатели.
Сегодня я присоединяюсь к дискуссии о том, какие доказательства могут подтвердить, что медицинская организация действительно проинформировала пациента о порядке и качестве оказываемой услуги с применением медицинских препаратов, которые могут вызвать аллергическую реакцию.
На самом деле здесь возможны следующие варианты.
Первый вариант: пациент прекрасно понимает, что у него есть аллергическая реакция на какие-либо препараты, но не может связать это с данной конкретной медицинской процедурой.
Второй вариант: пациент не предполагает, что у него может быть аллергическая реакция на определённые медицинские препараты.
И в первом, и во втором случае обязанность врача — прежде всего поговорить с пациентом, разъяснить и проинформировать его о том, что при данной процедуре с использованием лекарственных препаратов может возникнуть аллергическая реакция, и рассказать о видах таких реакций.
Но рассказать — этого мало. Нужно ещё и зафиксировать.
Потому что, как бы убедительно ни говорил врач в судебном заседании о том, что он информировал пациента, надлежащим доказательством будет, конечно, медицинская документация и информированное добровольное согласие пациента.
Конечно, если брать идеальную модель, то это фото- и видеофиксация разъяснений. Но это, скажем так, избыток. Не в каждой клинике это возможно, не в каждом случае это необходимо. И это немного напоминает паранойю.
Но если это присутствует — с точки зрения доказательств, конечно, идеально.
Однако если вернуться к реальным доказательствам, то это — медицинская документация. И, разумеется, без каких-либо дописок и приписок, потому что не так давно на одной из медицинских конференций медицинский юрист вдохновенно рассказывал о том, как нужно «готовить» медицинскую документацию к суду.
Не нужно «готовить» — иначе это фальсификация доказательств. Нужно изначально всё делать правильно.
В данном конкретном примере у меня интерес вызывает заключение эксперта, потому что в представленных судебных актах, на мой взгляд, недостаточно чётко и ясно выражена позиция экспертов: как они исследовали медицинскую документацию, как сопоставляли её с другими видами представленных письменных доказательств, в том числе анализировали состояние пациента после введения препарата и действия врачей.
Здесь нужно говорить о комплексе: комплексе оформления медицинской документации, комплексе действий врачей и, конечно же, о результатах и последствиях данной медицинской услуги.
Ещё одна проблема, на которой я хотела бы заострить внимание, — это действия суда первой инстанции. На мой взгляд, суд первой инстанции не до конца разобрался во всех обстоятельствах дела и не сопоставил их с фактически наступившими последствиями в виде аллергической реакции.
Сложно говорить более конкретно, не видя материалов дела и заключения эксперта, но однозначно могу сказать: это те грабли, на которые постоянно наступают то ли клиники, то ли врачи — недостаточное внимание уделяется аллергологическому анамнезу пациента.
В идеале, конечно, у врача должны быть чек-листы, которые обсуждаются с пациентом, с проставлением галочки или прочерка о наличии аллергической реакции и её проявлениях.
Некоторые серьёзные клиники имеют такую настороженность, что в их штате есть аллерголог. Я знаю, что стоматологические клиники так работают: если есть сомнения, пациента тут же направляют к аллергологу и не проводят никакого вмешательства, пока не получат заключение специалиста о возможности корректного проведения медицинского вмешательства.
И последнее, о чём я хотела бы сказать: пациенту всё-таки нужно понимать, в какую клинику он идёт — либо это ООО «Ромашка», где снижена стоимость услуг, а специалисты только что закончили медицинский вуз и начинают набивать руку, либо это серьёзная клиника, где уделяется должное внимание качеству оказания медицинской услуги и, конечно же, качеству работы с пациентом.
Я очень надеюсь, что по результатам рассмотрения данного конкретного дела станет меньше подобных случаев и ситуаций. Всем здоровья!
Участники:
Панов Алексей Валентинович, главный редактор информационного портала Право-мед.ру, г. Омск, член АЮР
Гаганов Дмитрий Борисович, юрисконсульт Ассоциации организаторов здравоохранения в онкологии, г. Санкт-Петербург
Степанов Игорь Олегович, врач - невролог, юрист, председатель Ярославской областной общественной организации инвалидов-больных рассеянным склерозом "Гефест", г. Ярославль, член АЮР
Печерей Иван Олегович, партнер экспертно-юридической группы "Medica Proof", г. Москва
Галюкова Мария Игоревна, адвокат Коллегии адвокатов «Дефенсор» (г. Челябинск), кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного права и процесса Уральского института управления Президентской академии (г. Екатеринбург)
