Право-мед.ру
Волжский городской суд удовлетворил иск дочери умершей женщины к Городской клинической больнице №1 им. С.З. Фишера: медучреждение допустило дефекты диагностики и лечения, которые усугубили состояние пациентки и способствовали её смерти от COVID-19 на фоне хронических заболеваний
В мае 2026 года Волжский городской суд Волгоградской области вынес решение по делу удовлетворив исковое требование гражданки М.О. к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Городская клиническая больница №1 им. С.З. Фишера» о взыскании компенсации морального вреда. Истица — дочь умершей пациентки — заявила, что смерть её матери наступила вследствие ненадлежащего оказания медицинской помощи в указанном учреждении.
По версии истца, 8 октября 2022 года её мать, почувствовала резкое ухудшение состояния: появились сильная головная боль, повышение артериального давления, потеря зрения, асимметрия глаз, нарушение речи и координации. Была вызвана скорая помощь, которая доставила женщину в больницу с подозрением на инсульт. Однако в приёмном покое ей отказали в госпитализации, несмотря на настойчивые просьбы родственников и очевидное ухудшение состояния. Только спустя более чем три с половиной часа, когда пациентке стало критически плохо, её всё же поместили в реанимацию с диагнозом обширного инсульта и тяжёлым поражением стволовых структур мозга. Позднее выяснилось, что основной причиной смерти стала новая коронавирусная инфекция (COVID-19), протекавшая на фоне сахарного диабета, гипертонической болезни и хронической ишемии головного мозга.
В ходе рассмотрения дела суд установил, что при оказании медицинской помощи были допущены серьёзные дефекты как в диагностике, так и в лечении. В частности, у пациентки не была своевременно диагностирована краниальная невропатия глазодвигательного нерва, вместо чего ошибочно предполагался инсульт. Кроме того, при поступлении в стационар не было проведено обязательное тестирование на COVID-19, хотя на тот момент действовали методические рекомендации Роспотребнадзора, требовавшие этого в условиях пандемии. Лишь 12 октября был сделан экспресс-тест, подтвердивший наличие вируса SARS-CoV-2. При этом этиотропная противовирусная терапия назначена не была, а антибактериальная терапия — без достаточных оснований, поскольку признаков бактериальной пневмонии на КТ не выявлялось.
Судебная медицинская экспертиза, проведённая по материалам другого аналогичного дела (иска брата умершей), подтвердила: оказанная медицинская помощь не соответствовала стандартам качества. В документах отсутствовали данные о необходимых лабораторных исследованиях, осмотрах эндокринолога и офтальмолога, не были выполнены требования по контролю уровня глюкозы и других показателей у пациента с сахарным диабетом. Также были выявлены расхождения в записях врачей относительно локализации поражения мозга и несоответствия в описании неврологического статуса. Все эти нарушения свидетельствовали о недостаточном объёме обследования и некачественной организации лечебного процесса.
Хотя эксперты указали, что между дефектами оказания помощи и прогрессированием инфекционного процесса нет прямой причинно-следственной связи, они признали, что допущенные нарушения стали условием для ухудшения состояния пациентки и способствовали наступлению летального исхода.
Территориальный орган Росздравнадзора по итогам проверки также констатировал нарушение требований Федерального закона №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», в частности — несоблюдение критериев качества медицинской помощи, и вынес больнице предостережение.
Суд отметил, что согласно законодательству РФ, медицинские организации несут ответственность за вред, причинённый жизни и здоровью граждан при оказании медицинской помощи, в том числе в форме компенсации морального вреда. При этом бремя доказывания отсутствия вины лежит на самом медучреждении, которое в данном случае не смогло опровергнуть факты нарушений. Учитывая тяжесть переживаний дочери истца, связанную с утратой матери в результате действий (и бездействия) медперсонала, а также требования разумности и справедливости, суд постановил взыскать с больницы 300 000 рублей в качестве компенсации морального вреда.
Решение не вступило в законную силу.
