Право-мед.ру
Видеоконференция Право-мед.ру № 332 (19) от 30 июня 2026 года, на которой обсуждалась Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.05.2026 N 15 "О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству"
Подготовка гражданских дел с участием медицинских организаций: процессуальные риски и защитные механизмы на стадии предварительного судебного заседания
Видеоконференция Право-мед.ру № 332 (19) от 30 июня 2026 года, на которой обсуждалась Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.05.2026 N 15 "О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству"
А. Панов:
Девятнадцатая видеоконференция текущего года и 332-я с начала работы формата. Да, действительно, как обратил внимание Дмитрий, будем рассматривать процессуальные вопросы: подготовка гражданских дел с участием медицинских организаций, процессуальные риски и защитные механизмы на стадии предварительного судебного заседания.
Откуда родился информационный повод нашего профессионального общения?
Из Постановления Пленума Верховного Суда от 21 мая 2026 года. Небольшая присказка: об этом постановлении я знал, но как-то не удосужился его глубоко изучить. И тут ко мне обращается за консультацией, предоставляет определение суда о подготовке к судебному разбирательству.
И что я вижу? Там очень подробно разложено, кто что должен доказывать. Я сто лет таких определений судов не видел. А потом у меня «стукнуло»: вышло же новое постановление Пленума Верховного Суда о подготовке к судебному разбирательству.
Итак, коллеги, мы знаем, что количество судебных исков по последствиям неблагоприятных исходов не уменьшается. Постановление Пленума ужесточает требования к стадии подготовки, и необходимо выработать некие подходы для защиты интересов медицинских организаций.
Цель нашего профессионального общения — формирование доказательной базы со стороны ответчика — медицинской организации. Некие новеллы этого судебного постановления: обязанность подготовки полной и своевременной, заблаговременное раскрытие доказательств, принцип добросовестности и разъяснение судом последствий удержания доказательств, которые находятся у сторон.
Что же такое совокупность доказательств?
Коллегам объяснять не буду — кто нас будет смотреть, изложено на сайте. Но это оценка относимости, допустимости, достоверности, достаточности и взаимосвязи. Доказательства должны быть не разрозненные, а в целом подтверждать обстоятельства, формирующие определённую картину со стороны истца либо со стороны ответчика.
Здесь те риски и меры защиты, которые должны быть приняты.
Удерживание доказательств означает, что суд может отталкиваться от объяснений другой стороны. Неполное раскрытие — тоже основание для ограничения допуска доказательств в судебном заседании. Если имеет место недостаточность доказательств, суд вправе предложить представить дополнительные доказательства или говорить о назначении экспертизы.
И вот вопрос, который я поставил на обсуждение коллег: какая же должна быть совокупность доказательств в обосновании возражений со стороны медицинской организации с учётом требований пунктов Постановления Пленума Верховного Суда № 15?
Начинаем профессиональное обсуждение. Первым предоставляю слово Дмитрию Гаганову. Дмитрий, поскольку вы обратили внимание на процессуалистов, вам и дать затравку нашего профессионального общения.
Д. Гаганов: Прекрасное, прекрасное постановление Пленума, очень подробное, как обратил внимание Алексей Валентинович. Процессуалистам надо обратить внимание на новые возможности.
Основные вещи, конечно, предыдущий докладчик упомянул, особенно что касается удерживания доказательств — это тот самый «туз в рукаве», который сторона пациента (либо родственники умершего пациента) держит про запас, а потом очень красиво представляет.
Второе — новые возможности. Во-первых, неполная и несвоевременная подготовка — это самостоятельная основа для обжалования. Причём эта неполная и несвоевременная подготовка — это процессуальная активность со стороны ответчика, в данном случае медицинской организации, которая может обратить внимание путём подачи соответствующего заявления, что подготовка была неполной.
А сейчас, благодаря этому постановлению Пленума, появились даже не зацепки, а, что называется, железобетонные основания для этого. От стадии подготовки зависит законность решения. Подготовка обязательна по каждому гражданскому делу, независимо от степени сложности, объёма доказательств и иных обстоятельств.
Иные обстоятельства: мы, как процессуалисты, должны понимать, что игра со стороны пациента (то есть со стороны истца) может быть такой, когда уже процесс начался. Может быть обращение в иную медицинскую организацию, может быть консультационное заключение специалиста в частной судебно-медицинской организации подано.
И ответчику на ходу приходится перестраиваться — это раз. А второе — сторона истца с процессуальной точки зрения получает преимущество, причём очень серьёзное. Сейчас эту «лавочку» прикрыли. Здесь, конечно, такая же жёсткость, как в арбитражном процессе, прослеживается.
Несомненно, были уже нормы, которые коррелируют с нормами ГПК, но в арбитражном процессе там жёстко: «Почему вы не представили на подготовительной стадии?» Сейчас, слава Богу, как Алексей Валентинович сказал, уже и вот эти процессуальные акты появились с опорой на постановление — суды уже начали применять эти новые правила игры.
Задачи на стадии подготовки: уточнение фактических обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения дела. Вот, пожалуйста — ограничение рамок этих фактических обстоятельств, чтобы потом за эти границы не уходить, потому что здесь, конечно, игра идёт, когда происходит расширение фактических обстоятельств.
В зависимости от возражений и процессуальных позиций ответчика, от возражения на исковое заявление, возможности для стороны истца здесь немного перекрываются — более жёсткие, более справедливые правила игры.
Правильный состав участников — это по поводу соответчиков, соистцов. Работа с третьими лицами. Здесь у нас сразу же всплывает та самая доктрина судебного правоприменения, когда лечащий врач в качестве третьего лица — ну, желательно его привлекать, и постановление Верховного Суда на эту тему было.
Невыполнение любой из этих задач — а определение предмета доказывания, какие доказательства необходимо представить, определение норм права, подлежащих применению (пункты 41–52) — может привести к затягиванию процесса либо отмене судебного решения.
Уточнение фактических обстоятельств: фактические нравственные страдания, неправомерные действия или бездействие причинителя вреда, распределение бремени доказывания. Доказывание со стороны пациента — факт нарушения его личных неимущественных прав.
Медицинской организации, как сказал Алексей Валентинович, нужно обращать внимание, что сторона обязана доказывать свои требования или возражения, удерживает находящиеся у неё доказательства и получает за счёт этого преимущество по установлению состава участников.
Это я сказал. Новые возможности — я бы обратил внимание на очень интересную вещь для бюджетных учреждений здравоохранения, для вузов: государственные органы — Департамент здравоохранения, Министерство здравоохранения — процессуальный статус третьих лиц.
Возможность определения — могла ли медицинская организация оказать помощь пациенту на основе тех ресурсов, которые были у бюджетного учреждения здравоохранения. Вопрос животрепещущий, он очень животрепещущ.
Наличие переписки с учредителями по проблемным зонам, связанным с оказанием медицинской помощи, потому что пункт 48 Постановления Пленума № 33: имелась ли у ответчика возможность провести пациенту диагностические мероприятия, установленные медицинскими стандартами.
Но здесь имеется в виду статья 37 — диагностические мероприятия. И вот на начальной стадии та самая переписка с учредителями о том, что чего-то нет, возможностей каких-то нет, просьба решить эту проблему — теперь на стадии подготовки будет иметь особое значение.
Также — определение, которое может быть направлено в соответствующий орган, в Министерство здравоохранения, и смотрим состав учредителей бюджетного учреждения здравоохранения.
Отдельно подчеркнули, что судья — не субъект специальных знаний, не имеет права изучать меддокументы без привлечения такого субъекта. Практически исчезает стадия до подачи ходатайств о назначении судебно-медицинской экспертизы — так называемая стадия изучения фактических обстоятельств дела.
Исходя из специфики дел, уже на стадии подготовки надо готовить вопросы, надо готовить ходатайства о назначении судебно-медицинской экспертизы. И, более того, суд должен разъяснить лицам их процессуальные права и обязанности, связанные с использованием специальных знаний. Вот просто очень чётко.
Ну и что? Статья 148 ГПК теперь перестала быть «полуспящей» такой статьёй. По итогам подготовки суд может не только назначить дело к рассмотрению, но и прекратить производство, оставить заявление без рассмотрения, передать дело по подсудности и отказать в иске по мотиву пропуска срока исковой давности.
Ну и, значит, более активная роль — это пункты 43–52 данного постановления. Получение сведений из информационных систем, содействие во взыскании дополнительных доказательств. Подчёркнуто, что суд может назначать экспертизу, в том числе и по собственной инициативе.
Вот коротко, что я хотел сказать по этому поводу.
А. Панов: Спасибо, Дмитрий. Иван, пожалуйста, ваше мнение.
И. Печерей: Да, коллеги, добрый день ещё раз. Значит, я немножко, с позволения Алексея Валентиновича, хотел бы всё-таки от прямого вопроса отойти. Потому что есть два момента, которые я просто встречаю в своей практике регулярно. Буквально вот вчера у меня было судебное заседание, которое очень хорошо показывает, насколько важны такие разъяснения Верховного Суда, которые являются прямым руководством к действию для судов при сборе доказательств.
И буквально практика этого требует, и такие случаи реальны. На что бы хотел обратить внимание уважаемые слушатели — в первую очередь на такой очень важный момент, который сейчас на практике происходит, но происходит, как у нас водится, нерегулярно. Тем не менее, уже это начинает делаться. Это пункт 41 постановления Пленума Верховного Суда, который говорит о том, что:
«Судья с учётом характера правоотношений сторон и норм материального права распределяет бремя доказывания, разъясняя лицам, участвующим в деле, какие из обстоятельств и кем из них подлежат доказыванию».
Вот с этим, на самом деле, всегда была очень серьёзная проблема. И последнее время меня радует то, что суды стали обращать внимание на тот факт, который, ну, являлся очевидным, но тем не менее о нём всё время забывали: что бремя доказывания лежит не только на ответчике — медицинской организации, но и на истце.
Я не буду сейчас вдаваться в споры о том, что именно должен доказывать истец и каким образом. Но на практике сейчас я очень часто вижу комментарии юристов, уважаемых юристов, которые говорят, что истец не должен ничего доказывать, пациент не должен ничего доказывать — всё должна доказывать медицинская организация. А это неправда.
И я встречаюсь в практике буквально с несколькими своими делами, когда судьи давали разъяснения сторонам, кто что должен доказывать и каким образом. И это важно очень. И в одном даже случае истец, когда узнал, что ему тоже необходимо доказывать (судья говорил о том, что истцу необходимо доказывать наличие причинно-следственной связи между последствиями и причинённым вредом), сказал, что он не будет этим заниматься, не будет оплачивать судебно-медицинскую экспертизу и вообще ничего делать не хочет. В итоге дело оставлено без рассмотрения. Это очень важно.
И на это, я думаю, юристам, которые представляют интересы медицинских организаций, следует обращать внимание суда на необходимость разъяснений — именно того, на ком что лежит, какое бремя доказывания и какие факты должна доказать каждая из сторон. Это очень важно.
Второй момент, на который я хотел бы обратить внимание, он тоже указан в пункте 42: там сказано, что при решении вопроса об относимости конкретного доказательства судье необходимо определить, имеет ли значение для дела факт, для установления которого представляются доказательства.
У меня сейчас идёт очень интересный судебный процесс, где уважаемый истец, по-моему, уже штук двадцать ходатайств подал, где истребуют практически всё. Речь идёт о скорой помощи. Чтобы вы понимали масштаб проблемы: истец истребует контракт на закупку кардиографа, например. Возникает резонный вопрос: а какое это имеет отношение к делу? И что хочет этим истец доказать?
И вот на этот момент действительно очень важно обращать внимание судов, потому что, на мой взгляд, я буду ставить этот вопрос уже в следующем судебном заседании — в данной ситуации речь идёт о злоупотреблении правом со стороны уважаемого истца. И это можно расценивать так.
Поэтому тут тоже очень важно показать суду, что каждое доказательство, которое запрашивает истец, должно относиться к делу и устанавливать конкретный факт, имеющий значение для рассмотрения дела.
А то действительно — тоже истец запрашивал кучу документов в отношении доктора. Из-за чего мы так сидим и думаем? Получается, у нас на скорой помощи доктора работают без дипломов, а водители, наверное, без прав ездят, если уважаемый истец хочет ознакомиться со всеми правоустанавливающими документами. Ну вот такая история.
Поэтому действительно это очень важный момент, и судьи должны обращать на это внимание — насколько те доказательства, которые предоставляются сторонами, доказывают те или иные факты, имеющие значение для рассмотрения дела.
Ну и третий момент, наверное, уже конкретно по существу вопроса. Действительно, медицинская организация должна предоставить определённый набор доказательств. Но, как мне кажется, вот на что бы я ещё обратил внимание: нет этого в данном постановлении Пленума, а, наверное, нужно было указать, что стороны свободны в выборе доказательств.
То есть у нас почему-то любят привязывать всю доказательную базу к «царице доказательств» в гражданском процессе по медицинским делам — судебной экспертизе. Между тем, каждая сторона свободна в использовании доказательств. Ты можешь представлять те доказательства, которые считаешь нужным, при условии, что они получены в соответствии с законом и соответствуют обозначенным Алексеем Валентиновичем признакам доказательств: относимости, допустимости, достоверности, достаточности и взаимосвязи с фактами дела.
Эти доказательства могут быть любые, абсолютно любые — и не только заключения судебно-медицинской экспертизы. Медицинская организация вправе их предоставлять.
Если пациент считает, что ему необходимо установление причинной связи — а это сейчас рядом судов рассматривается как бремя доказывания на стороне пациента (то есть медицинская организация должна доказать, что в её действиях нет вины, а наличие связи — бремя истца), — то тогда действительно пусть истец назначает судебно-медицинскую экспертизу.
Так, в общем-то, сейчас в последнее время и происходит: именно истцы заявляют ходатайство о назначении судебно-медицинской экспертизы и оплачивают её путём предварительного взноса на депозит, как сейчас установлено законом в соответствии с новыми правками.
Поэтому здесь как раз медицинская организация, на мой взгляд, более свободна в представлении доказательств.
Ну и ещё один момент, на который хотел обратить внимание, который тоже не указан в Пленуме, но это очень важно. Я столкнулся с этим в своей судебной практике — периодически сталкиваюсь, но буквально одно последнее дело очень показательно.
Есть ещё один момент, связанный с возможностью уважаемых истцов обратиться с заявлением в суд об обеспечении доказательств. Бывают такие ситуации, когда определённые медицинские документы хранятся небольшой период времени. По общему правилу — это 25 и 50 лет. Но, в принципе, есть какие-то отдельные документы, сроки хранения которых гораздо меньше.
И бывают такие ситуации, когда уже идёт судебное разбирательство, а срок хранения истекает. И медицинская организация честно имеет право уничтожить такие документы — что она и делает, если судом не приняты меры по обеспечению доказательств.
У меня сейчас очень интересное дело в этом плане: истец просто писал на имя медицинской организации заявления с просьбой не уничтожать медицинские документы. Но это не обеспечительная мера суда — это просьба истца, которую медицинская организация не может воспринимать как безусловное указание к действию.
Если бы истец обратился с заявлением о принятии судом обеспечительных мер, тогда бы документация не была уничтожена. Поэтому вот на такой момент я хотел бы обратить внимание. Это то, чем я делюсь последними вестями, что называется, с фронтов своей практики. И на это, наверное, следует обращать внимание, в том числе когда речь идёт о предоставлении доказательств медицинской организацией тоже.
Ну вот, наверное, всё, что хотел сказать. Благодарю за внимание. Спасибо.
А. Панов: Спасибо, Иван, хорошее дополнение. Продолжу.
Что радует? Наконец-то мы уходим от определения подготовки к судебному разбирательству, где идёт маленькая фраза: «Сторонам доказать обстоятельства, на которые они ссылаются в обоснование требований или возражений». Как я уже в самом начале говорил, теперь появляется полноценное определение суда о подготовке к судебному разбирательству.
Для нас с вами это алгоритм действий: кто что должен доказывать, на кого и каким образом возлагается бремя доказывания. В этом плане предварительное раскрытие доказательств начало коррелировать с нормами арбитражного процесса, что очень важно.
Что ещё хочу дополнить, уважаемые коллеги? Совокупность доказательств со стороны медицинской организации одна и не меняется. Иван сделал акцент на судебно-медицинской экспертизе. Но я, пожалуй, начну с того, что совокупность доказательств — это прежде всего медицинская документация: те формы, которые установлены Минздравом России.
Соответственно, информированные добровольные согласия — как на те медицинские вмешательства, которые у нас по списку идут, так и на те, которые вне данного списка и осуществлялись в отношении пациента.
Важнейшим доказательством опять же являются документы внутреннего контроля качества и безопасности медицинской деятельности — Приказ № 785. Работа врачебных комиссий, которые в рамках этого приказа либо отдельно оценивают наличие или отсутствие нарушений при оказании медицинской помощи.
Сюда же могут быть отнесены экспертиза качества медицинской помощи при проверках со стороны страховых компаний либо территориальных фондов ОМС, а также действия нашего уполномоченного органа — Росздравнадзора, который тоже проводит определённые проверки.
Не запрещено сейчас брать объяснения у врача, медицинской сестры, санитарки о тех фактических обстоятельствах, которые имели место при оказании медицинской помощи.
И вот эту всю совокупность медицинская организация, мне представляется, просто обязана готовить к стадии предварительного судебного заседания. Иного не дано. Если это всё не предоставляется — медицинская документация теряется, врачебная комиссия не работает, уполномоченный по качеству спит — суд вправе выносить решение по объяснениям истца.
И это будет, с точки зрения последнего Пленума о подготовке, именно судебным и обоснованным решением, которое крайне трудно будет опровергнуть в апелляционной инстанции.
Коллеги, спасибо за обмен мнениями. Три человека дали расширенный взгляд на последнее постановление Пленума Верховного Суда: Дмитрий — больше с теоретической части, Иван — как практик. Ну а мы с вами ещё узнаем мнение наших уважаемых коллег.
М. Галюкова: Добрый день, уважаемые друзья и коллеги!
Сегодняшняя тема касается базовых правил работы с доказательствами в суде по медицинским делам. Член Верховного Суда в своём новом постановлении о подготовке гражданских дел к судебному разбирательству содержит очень подробный алгоритм действий для суда и для сторон по работе с гражданскими делами.
Подчеркну, что данный Пленум касается не только медицинских дел, но и любой другой категории гражданского дела. Но мы же с вами — медицинские юристы. Поэтому смотрим, как можно интерпретировать данный Пленум, его пункты с 41-го по 43-й, к нашим медицинским делам.
Не знаю — к сожалению ли или к счастью, — но для медицинских юристов, которые уже долго работают, каких-либо новшеств данный Пленум не содержит. Но для молодых коллег, которые только-только соприкасаются с медицинскими делами, а также для пациентов (которые явно не врачи и не юристы), данный Пленум содержит очень много ценной информации.
Прежде всего, бремя доказывания лежит как на медицинской организации, так и на пациенте. При этом пациент (либо его родственники) доказывает факт обращения за медицинской помощью и факт причинения вреда. На медицинской организации, которая чаще всего возражает против иска, лежит бремя доказывания отсутствия своей вины.
И в этом, кстати, скрыт ответ на вопрос: а кто должен оплачивать судебную экспертизу? Кто должен ходатайствовать? Конечно же, медицинская организация.
А по сути, мы имеем дело с тремя звеньями доказывания:
— доказывание дефекта оказания медицинской помощи;
— доказывание причинно-следственной связи между действиями врачей и наступившими последствиями;
— вина медицинской организации.
Медицинская организация обязана предоставить совокупность доказательств. Я подчёркиваю: именно совокупность доказательств может установить либо опровергнуть тот или иной юридический факт.
К таким доказательствам относится:
— медицинская документация, разумеется, первичная: результаты лабораторных и инструментальных исследований, протоколы операций, всё, что угодно — температурные листы, анестезиологические карты;
— доказательства соответствия оказанной помощи установленным требованиям: клинические рекомендации, протоколы, стандарты оказания медпомощи;
— доказательства квалификации врачей и допуска персонала к той или иной медицинской услуге: должностные инструкции, графики дежурств и так далее;
— доказательства, носящие экспертный характер: заключения внутреннего и ведомственного контроля качества, акты экспертизы качества медицинской помощи, внесудебные заключения специалистов, рецензии на заключение стороны истца и так далее;
— доказательства, опровергающие причинно-следственную связь (в большей части — это тоже экспертные доказательства);
— доказательства поведения самого пациента: несоблюдение назначений и рекомендаций, несвоевременное обращение за медицинской помощью, сокрытие значимой информации (например, аллергии);
— свидетельские показания — давайте не будем забывать про них. При этом свидетельские показания должны быть даны лично в судебном заседании либо, если свидетель затрудняется прийти в суд, — это могут быть нотариальные протоколы опроса свидетеля (но тогда это уже иное письменное доказательство);
— аудио- и видеозаписи: пациенты очень любят вести скрытую съёмку. Это ни хорошо, ни плохо — это факт, и это доказательственный факт.
Разумеется, позиция как со стороны истца, так и со стороны ответчика должна быть активной. И не нужно, как я говорю, «садиться на шею суду и свешивать ножки», думая, что суд сам всё сделает.
Пленум есть, но давайте ещё вспомним один пункт законодательства: суд оказывает содействие только в том случае, если сторона не в состоянии самостоятельно предоставить документы в суд. А в большинстве случаев как медицинская организация, так и сторона истца имеют такую возможность.
Предоставление доказательств в суд — это право стороны. Но если доказательства не предоставлены, то в апелляционной инстанции уже крайне сложно будет ссылаться на то, что не было такой возможности в суде первой инстанции. Как минимум, можно было заявить ходатайство об истребовании доказательств.
Из личного наблюдения: как правило, по медицинским делам суд всегда идёт навстречу и запрашивает как медицинскую документацию, так и принимает меры к допросу свидетелей.
Ну а самое главное — будьте здоровы и давайте не встречаться в судебных заседаниях с поиском доказательств!
В. Фефилова: Здравствуйте, уважаемые коллеги! Спасибо Алексею Валентиновичу за интересную тему и за то, что он отслеживает все изменения законодательства.
Вышел новый Пленум Верховного Суда о подготовке гражданских дел к судебному разбирательству, который заменил старый Пленум, действовавший почти 20 лет. Мы не обсуждаем постановление целиком — изменения возникли в связи с тем, что жизнь меняется, всё не стоит на месте: там определены процедуры медиации, процедуры опроса и использования искусственного интеллекта.
А касательно вопроса, который мы сегодня обсуждаем — как должна защищаться медицинская организация в соответствии с пунктами 41–42–43 Постановления Пленума — в принципе, здесь ничего не изменилось.
Доказательствами являются экспертизы: это может быть экспертиза качества медицинской помощи, проведённая страховой медицинской организацией, которая не выявила нарушений в медицинской организации (если помощь оказывалась по полису ОМС бесплатно), либо это может быть экспертное заключение судебно-медицинской экспертизы. То есть сторона должна заявить ходатайство и добиться назначения судебно-медицинской экспертизы.
В принципе, для другой стороны эти же доказательства тоже являются основными. Также можно отметить, что в пункте 42 Постановления Пленума указано, что можно использовать и искусственный интеллект, но это относительно фактов — не просто какие-то фразы для подготовки к суду. Нужно ссылаться на искусственный интеллект только в случае, если речь идёт о конкретных фактических обстоятельствах, установленных с его помощью.
Ну в принципе, у меня всё. Спасибо за интересную тему! Всего хорошего, до свидания.
Участники:
Панов Алексей Валентинович, главный редактор информационного портала Право-мед.ру, г. Омск, член АЮР
Гаганов Дмитрий Борисович, юрисконсульт Ассоциации организаторов здравоохранения в онкологии, г. Санкт-Петербург
Печерей Иван Олегович, партнер экспертно-юридической группы "Medica Proof", г. Москва
Галюкова Мария Игоревна, адвокат Коллегии адвокатов «Дефенсор» (г. Челябинск), кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного права и процесса Уральского института управления Президентской академии (г. Екатеринбург)
Фефилова Валерия Вячеславовна, медицинский юрист, г. Архангельск, член АЮР
