Средства ОМС предназначены исключительно для покрытия экономически обоснованных затрат

Признание тарифного акта частично недействующим не влечёт автоматического возмещения убытков без доказывания их реального наличия и причинной связи с действиями органа власти

Международное учреждение здравоохранения и дополнительного образования «Научно-исследовательский институт клинической медицины» обратилось в суд с иском к Правительству Иркутской области, требуя взыскать упущенную выгоду в размере более 4,5 миллиона рублей. Спор возник в связи с оплатой медицинских услуг по амбулаторному гемодиализу, оказанных истцом в январе 2023 года в рамках территориальной программы обязательного медицинского страхования. По мнению учреждения, установленный на тот период тариф оказался экономически необоснованным и не учитывал коэффициента дифференциации, что привело к недополучению средств, необходимых для покрытия реальных затрат.

Истец ссылался на вступившее в законную силу судебное решение — апелляционное определение Пятого апелляционного суда общей юрисдикции от июля 2024 года, которым положения Тарифного соглашения на 2023 год в части установления базового тарифа на гемодиализ без учета коэффициента дифференциации были признаны недействующими с 1 января 2023 года.

На этом основании НИИ Клинической медицины полагал, что ему причинены убытки в форме упущенной выгоды, поскольку услуги были оплачены по заниженному тарифу. Расчёт убытков был выполнен исходя из тарифов, действовавших в 2024 году, которые, по мнению истца, отражали реальную стоимость медицинской помощи.

Правительство Иркутской области, выступавшее в качестве ответчика, возражало против удовлетворения иска, указывая на отсутствие доказательств как самого факта убытков, так и их размера. Кроме того, ответчик подчеркивал, что использование тарифа 2024 года для расчёта упущенной выгоды за 2023 год не соответствует законодательству и логике тарифного регулирования, поскольку каждый финансовый период регулируется отдельным нормативным актом.

Поддержку позиции ответчика выразили также Министерство здравоохранения Иркутской области и Территориальный фонд обязательного медицинского страхования региона. Минздрав отметил, что расчет экономически обоснованного тарифа на 2023 год производился на основе официальной статистической и бухгалтерской отчетности, тогда как истец своевременно не предоставил необходимые данные по формам № 14-Ф и № 14-МЕД, что объективно лишило комиссию возможности учесть его индивидуальные показатели при формировании тарифа.

Суд проанализировал представленные доказательства и правовые аргументы сторон. Было установлено, что хотя положения Тарифного соглашения на 2023 год действительно признаны недействующими, само по себе это обстоятельство не означает автоматического возникновения обязанности по возмещению убытков.

В соответствии с Гражданским кодексом РФ, для взыскания убытков необходимо доказать наличие всех элементов гражданско-правовой ответственности: противоправность действий, факт и размер убытков, а также прямую причинно-следственную связь между нарушением и наступившими последствиями.

Суд пришёл к выводу, что истец не выполнил возложенное на него бремя доказывания.

В частности, расчёт упущенной выгоды, произведённый на основе тарифа 2024 года, был признан неприемлемым, поскольку не отражал экономические условия 2023 года и не был подтверждён методологически корректным обоснованием.

В то же время Минздрав представил собственный расчёт экономически обоснованного тарифа за спорный период — 6 046 рублей за одну услугу, что ниже фактически применённого тарифа в 6 398 рублей. Это свидетельствовало о том, что истец даже при применении «правильного» тарифа не понёс бы убытков, а, напротив, получил бы меньшее финансирование.

Кроме того, суд отметил, что значительная часть кредиторской задолженности истца приходится на договоры аренды с его учредителем и генеральным директором, что не позволяет сделать вывод о наличии прямой связи между применением спорного тарифа и возникновением финансовых обязательств.

Также было подчёркнуто, что деятельность НИИ Клинической медицины носит некоммерческий характер, а средства ОМС предназначены исключительно для покрытия экономически обоснованных затрат, а не для формирования прибыли или компенсации внутренних обязательств.

Важным обстоятельством стало и то, что стороны полностью исполнили свои обязательства по договору на оказание и оплату медицинской помощи по ОМС за январь 2023 года, и никаких взаимных претензий по исполнению этого договора не возникало.

Таким образом, иск был основан не на нарушении договорных обязательств, а на предполагаемом вреде от издания нормативного акта, что требовало особо строгого доказывания.

В итоге суд отказал в удовлетворении исковых требований в полном объёме. Расходы по уплате государственной пошлины были оставлены на истце.

Суд также указал, что отказ от проведения судебной финансово-экономической экспертизы, ранее заявленной истцом, лишает его возможности подтвердить размер убытков надлежащим образом.

Тем самым было подтверждено, что признание тарифного акта частично недействующим не влечёт автоматического возмещения убытков без доказывания их реального наличия и причинной связи с действиями органа власти.

Решение не вступило в законную силу.