Право-мед.ру
Видеоконференция Право-мед.ру № 334 (21) от 16 июля 2026 года, на которой обсуждалась Решение Одинцовского городского суда Московской области от 25.02.2026 N 2-5701/2026
А. Панов:
21-я конференция текущего года и 334-я с начала работы формата.
Вопрос непростой: конституционные гарантии защиты прав медицинских работников против исков к ним учреждений о диффамации.
Информационный повод — судебная практика, решение Одинцовского городского суда Московской области от 26 февраля.
Госпиталь предъявил иск своему работнику. Истец — Военный медицинский клинический госпиталь имени Вишневского Министерства обороны.
Ответчиком выступил врач-нейрохирург данного учреждения — федерального государственного бюджетного.
Суть спора: врач направил две электронные жалобы в Администрацию Президента Российской Федерации.
Суть жалоб: обратившийся считал, что имеет место злоупотребление со стороны руководства при распределении заработной платы и, возможно, скрытие доходов, а также создание вредных, невозможных для качественной работы условий медицинского персонала.
Аргументы госпиталя: проведены ведомственные финансовые проверки, нарушения порядка выплаты заработной платы не установлены.
Поэтому сведения ложные, порочат деловую репутацию юридического лица и дестабилизируют коллектив.
Требования: признать сведения порочащими, обязать отозвать жалобы, принудить ответчика к публичным извинениям на собрании и взыскать понесённые расходы.
В данном случае правоотношения регулируются статьёй 152 Гражданского кодекса. Для удовлетворения иска нужна совокупность трёх условий: распространение сведений, их порочащий характер и несоответствие действительности.
Истец — госпиталь — доказывает факт распространения и порочащий характер. А врач доказывает соответствие сведений действительности.
У нас имеется специальное постановление Пленума Верховного Суда 2005 года.
Пункт 10. Главный вывод из него — обращение в государственные органы по вопросам их компетенции является конституционным правом (статья 33 Конституции РФ).
Даже если в ходе проверки жалобы факты, изложенные врачом, не подтвердились, это само по себе не является основанием для гражданской ответственности.
Диффамация — это гражданско-правовое нарушение, которое заключается в распространении не соответствующих действительности и порочащих сведений о гражданине или юридическом лице.
Почему отказал суд? Нет факта распространения в публичном пространстве. Нет факта злоупотребления правом.
Текст жалобы судом был оценён как оценочное суждение и субъективное мнение сотрудника о его трудовых правах.
В результате в удовлетворении иска было отказано полностью, взыскание судебных расходов — отклонено.
Подобные темы защиты деловой репутации мы рассматривали в 2022 году с участием Дмитрия Гаганова и Игоря Степанова, в 2023 году — в том числе с теми же участниками.
То есть прошло почти три года, как эту тему мы поднимали с точки зрения защиты деловой репутации медицинской организации.
Но сейчас деловая репутация рассматривается в конкретном правовом русле. Как разграничить добросовестное информирование государственных органов о нарушениях в здравоохранении от намеренного умаления авторитета руководства клиники?
Моя презентация закончена.
Д. Гаганов:
Критерии разграничения, как мне представляется, в данном случае прежде всего связаны со статусом «диффаматора» — если можно так сказать — того, кто высказал спорные суждения.
Он, согласно постановлению Пленума от 2005 года, которое вы цитировали, рассматривается как гражданин.
У нас очень интересная конструкция: несмотря на то что иски подаются, например, о защите профессиональной репутации, суды всё равно для гражданина убирают профессиональный статус — он прежде всего гражданин.
И в данном случае это тоже сработало. Неслучайно суд обратил внимание на конституционные права именно гражданина, а не врача.
Во-вторых, после изучения судебного акта я обнаружил интересную вещь: какого-либо дисциплинарного взыскания либо жалоб со стороны коллег на распространение сведений, умаляющих авторитет администрации этого медицинского учреждения, не было.
А если бы они были, то разбирательство, конечно, пошло бы по другому пути, тем более что такие случаи уже были.
Ещё: неограниченный круг лиц не узнал содержание жалобы, поскольку они были поданы в надлежащем порядке — в соответствии с Федеральным законом № 59-ФЗ.
Тот, кому подали, соблюдает режим конфиденциальности — это информация ограниченного доступа. И здесь этой составляющей нет.
Ну и Алексей Валентинович обратил внимание на предполагаемое преднамеренное умаление авторитета.
Такого тоже не было, поскольку сообщение в государственные органы никак не связано с наличием или отсутствием авторитета у администрации учреждения.
Есть поставленный вопрос, есть направление, по которому была подана жалоба. Авторитет организации здесь никак не затронут.
Обращу внимание, что судебная практика по деловой репутации медицинских организаций на самом деле очень запутанная и сложная.
Дело в том, что у медицинских организаций, особенно бюджетных учреждений здравоохранения, практически не принято оценивать свою деловую репутацию в качестве нематериального актива.
Сколько я общался — многие даже не понимают, что это такое.
У крупных сетей частных медицинских организаций — да, там есть такое. Там действительно говорят о сформированной репутации, которую умалили.
Арбитражные суды с этой точки зрения подходят иначе.
Мне кажется, критерии здесь следующие:
Во-первых, не было желания отомстить руководству за какие-либо дисциплинарные взыскания в рамках трудового права.
Во-вторых, сам автор жалобы не писал в социальных сетях, мол, «какие сволочи, воры и мошенники — моя администрация».
Он не распространял информацию в интернете, не обращался в редакцию журнала или газеты с просьбой написать статью о том, что его притесняют.
Он подал жалобу в установленном порядке.
Причём обратите внимание — в Администрацию Президента. То есть, что называется, куда уж выше.
И какая особенность? По обращениям были проведены проверки. Это означает, что была пройдена определённая стадия исследования жалобы на формальную правомерность.
В жалобе не содержалось оскорбительных слов, и в ней был материал, который можно проверить.
Вот что мне кажется ещё одним из критериев: он не писал, например, что администрация оскорбляет его жену или что-то в этом роде.
Были проведены проверки в расчётном центре, составлены акты выездных проверок по отдельным вопросам финансово-хозяйственной деятельности филиалов.
Здесь легитимность самого процесса прохождения жалобы — вот, пожалуй, главный критерий.
Ведь если пришли с проверкой, значит, были даны разъяснения и ревизуемому лицу.
И суд обратил на это внимание, применив постановление Пленума 2005 года.
В заключение хотел сказать немного о самом термине «диффамация». Он древний: fama по-латыни — «добрая слава».
Поэтому буквально в переводе с латыни это «лишение доброй славы».
Особенность, например, в странах общего права или англосаксонской правовой системы: там иск о диффамации может быть подан даже в случае распространения правдивых сведений, но с целью опорочить.
У нас этот термин используется, но такой оттенок не принимается во внимание.
Вот что я хотел сказать по этому поводу.
А. Панов:
Хорошее вступление, Дмитрий. Я несколько в ином направлении сейчас свои мысли буду продвигать.
Как вообще появился данный иск? Допустим, я — руководитель юридической службы госпиталя.
Руководству, ну, явно неприятно, что была жалоба в Администрацию Президента.
Я думаю, оттуда спустили в Министерство обороны, Министерство обороны провело проверку, нарушений не выявило.
И, возможно, я как руководитель госпиталя хочу профилактировать подобные ситуации в будущем — чтобы никто никуда не обращался.
Тем более у меня всё хорошо, нарушений нет. И тогда я даю команду юридической службе: «А ну-ка предъявим иск данному медицинскому работнику».
В данном случае я, как руководитель юридической службы, говорю руководителю: «Обращение было в уполномоченный государственный орган, публичного освещения информации не было.
Проиграем иск».
Руководство говорит: «Хочу, чтобы другим было неповадно». Ну что делать юридической службе?
Готовим иск с перспективой того, что мы его проиграем, поскольку не было публичного извещения в общественном пространстве о каких-либо нарушениях в госпитале.
В результате получили то, что получили. Суд по вполне законным основаниям отказал в удовлетворении требований госпиталя.
Мне представляется: вместо того чтобы не развивать и не раздувать эту ситуацию через судебное решение, госпиталь получил, наоборот, привлечение внимания к данной позиции.
Зачем это нужно было руководству? Тем более юридическая служба наверняка говорила: «Проиграем. Нет извещения в публичном пространстве».
Вот, мне представляется, хороший повод для руководства бюджетных учреждений здравоохранения — региональных, федеральных — задуматься о своей позиции: стоит ли добиваться защиты своей деловой репутации таким образом?
А теперь я отвечаю на тот вопрос, дополняя то, что сказал Дмитрий:
— Обращение было в уполномоченный государственный орган;
— Публичного извещения не было;
— Конституционное право на обращение граждан имеет место быть.
Второе: информирование Администрации Президента касалось не личности обратившегося гражданина, а обстоятельств в трудовом коллективе — выплата зарплаты, плохие условия труда.
Речь шла не только о конкретном медицинском работнике — враче.
Целью не являлось месть или сведение счётов за что-то, как говорил Дмитрий, или из-за того, что якобы наложили дисциплинарное взыскание.
Текст, судя по всему, содержит лингвистически корректные суждения, которые не умаляют авторитет медицинской организации.
Мне представляется, что в данном случае, возможно, на сайте стоило разместить информацию от госпиталя — сообщить, что было обращение, проведены проверки, нарушения не подтвердились.
И последняя составляющая: я хочу всё-таки покритиковать военные госпитали. В чём?
Видимо, у врача, а может быть, и у остальных членов коллектива, нет доступной информации о фонде заработной платы, о распределении и прочих составляющих фонда оплаты труда.
Если бы она каким-то образом публично доводилась — доходы, расходы и прочее, — то, наверное, у врача не было бы мотивировки обращаться куда-то.
И самое последнее: обращение в Администрацию Президента в конечном итоге вернётся к учредителю медицинской организации, который будет разбираться.
Нт смысла обращаться куда-то «вверх», если всё есть рядом — в Министерстве обороны Российской Федерации.
Таким образом, вывод для медицинского персонала: обращаться в госорганы можно — в виде оценочных суждений, которые не должны умалять деловую репутацию как самого учреждения здравоохранения, так и его руководителей.
Изложение обстоятельств должно быть корректным.
Право на обращение в госорганы согласно Конституции Российской Федерации продолжает действовать — что суд и подтвердил в полном объёме.
Такая моя позиция.
И. Степанов:
Добрый день, уважаемые коллеги.
Рассматриваемый вопрос в последние годы приобретает особое значение — ввиду его важности как для работника-гражданина, так и для учреждения.
Он касается определения баланса интересов, который, к сожалению, не всегда совпадает.
В данном обсуждении мы говорим о диффамации. В отличие от клеветы, диффамация не имеет целью распространение заведомо ложной информации с целью кого-то опорочить.
Информация о проблеме может быть истинной, а изложение — в виде утверждения или оценочного суждения (мнения).
В случае распространения информации, затрагивающей честь и деловую репутацию, истец обязан доказать факт её распространения ответчиком, а ответчик — доказать достоверность информации или опровергнуть факт своего личного участия в её распространении.
Однако если гражданин реализовал конституционное право на обращение в компетентные органы с целью проверки, в том числе в виде личных оценочных суждений, и данные сведения не стали доступны неограниченному кругу лиц, то это вообще не является распространением порочащих сведений.
Таким образом, в рамках правового регулирования здравоохранения, в частности в сфере трудовых отношений медицинского персонала, важно соблюдать принципы достоверности, корректности и целевого характера обращений.
Обращение в государственные органы — это законное и обоснованное право, особенно если оно направлено на выявление нарушений, обеспечение справедливости и защиту прав работников здравоохранения.
В частности, в случае с военными госпиталями: если медицинский персонал не имеет доступа к информации о распределении фонда заработной платы, о структуре расходов и иных составляющих оплаты труда, это может создавать необходимость в обращении в вышестоящие органы, включая Министерство обороны РФ как учредителя медицинской организации.
Это не является злоупотреблением правом, а, наоборот, — необходимым механизмом обеспечения прозрачности и справедливости.
Важно также подчеркнуть, что обращение в государственные органы не должно восприниматься как попытка «мести» или «навязывания», если оно сопровождается корректным, вежливым и обоснованным изложением фактов и мнений, не умаляющим авторитет учреждения или его руководства.
Суд, как правило, признаёт право гражданина на обращение в государственные органы, особенно если оно направлено на защиту своих трудовых прав и интересов, и если оно не содержит признаков клеветы или диффамации.
Вывод: м едицинский персонал вправе обращаться в государственные органы, включая Министерство обороны, Минздрав, Роспотребнадзор и другие компетентные структуры, с целью проверки условий труда, выплаты заработной платы, прозрачности распределения фонда оплаты труда и других вопросов, касающихся его профессиональных прав.
При этом важно соблюдать формальную и содержательную корректность, избегать оскорблений и необоснованных обвинений, а также не распространять информацию в открытых источниках, если она не была подтверждена и не предназначена для публичного обсуждения.
Таким образом, право на обращение — это не только конституционное, но и профессионально-этическое право медицинского работника, особенно в условиях, когда прозрачность и справедливость в распределении ресурсов и оплаты труда напрямую влияют на качество медицинской помощи и моральный климат в учреждении.
Спасибо за внимание.
Участники:
Панов Алексей Валентинович, главный редактор информационного портала Право-мед.ру, г. Омск, член АЮР
Гаганов Дмитрий Борисович, юрисконсульт Ассоциации организаторов здравоохранения в онкологии, г. Санкт-Петербург
Степанов Игорь Олегович, врач - невролог, юрист, председатель Ярославской областной общественной организации инвалидов-больных рассеянным склерозом "Гефест", г. Ярославль, член АЮР.
