Видеоконференция Право-мед.ру № 293 (14) от 5 июня 2025 года на которой обсуждалась практика Республики Башкортостан о привлечения медиков к административной ответственности за неинформирование главного врача о конфликте интересов.

Рассмотренный вопрос

• Причины неинформирования руководителя медицинской организации о конфликте интересов при проведении диспансеризации, возможности избежания административной ответственности по ст. 6.29 КоАП РФ.

Участники

• Панов Алексей Валентинович, главный редактор информационного портала Право-мед.ру, г. Омск, член АЮР
• Гаганов Дмитрий Борисович, юрисконсульт Ассоциации организаторов здравоохранения в онкологии г. Санкт-Петербург
• Степанов Игорь Олегович, врач - невролог, юрист, председатель Ярославской областной общественной организации инвалидов-больных рассеянным склерозом "Гефест", г. Ярославль, член АЮР

Текстовая версия

А. Панов:

14-я видеоконференция текущего года и 293-я с начала работы формата. Тема видеоконференции у нас раньше не встречалась. Это — административные правонарушения в отношении медицинских работников по статье 6.29 КоАП России.

Что явилось информационным поводом для профессионального общения. Публикация не в федеральном СМИ, а в региональном.

Я познакомился с данными с одного сайта, из которого вытекало, что в Башкирии рост правонарушений увеличился в 15 раз по определённой статье КоАП России.

Что же именно произошло? В этой публикации говорится о том, что в марте было проведено совещание заместителя министра здравоохранения Республики Башкортостан о привлечении медиков к административной ответственности по статье 6.29 КоАП России.

Название перед вами. По информации автора публикации, одним из очагов роста правонарушений стала Уфимская городская клиническая больница №18.

Из публикации вытекает, что именно работники этого медучреждения (и не только его) должны были проводить диспансеризацию граждан репродуктивного возраста для оценки репродуктивного здоровья.

Деньги за это, в рамках отдельного финансирования, выделяет ТФОМС. По полученной, видимо, инсайдерской информации, оказалось, что в реестры о проведении диспансеризации были вписаны те граждане, которые действительно диспансеризацию не проходили.

Об этом узнал ТФОМС, который провёл определённые расследования, говоря уже оперативным языком.

В общем, установил, что эти граждане на момент прохождения диспансеризации в городе не находились.

Редакция сайта обратилась в территориальное управление Роспотребнадзора и получила информацию о том, что в 2023 году было столько привлечений, в 2024 году — 41, а за три месяца 2025 года — аж 94 административных правонарушения было выявлено, руководителей надзора, и по сути медики были привлечены к административной ответственности.

Некоторые правовые нормы для ознакомления, конечно же, не для Дмитрия Гаганова, а тех наших подписчиков, которые знакомятся с материалами публикации.

Так, статья 75 Федерального закона № 323-ФЗ, в которой поясняется, что такое конфликт интересов.

Озвучивать не буду. На слайде всё представлено. И если такие обстоятельства возникают в деятельности медицинского работника, он обязан проинформировать об этом руководителя.

Если эта обязанность не была выполнена, применяется статья 6.29 КоАП России. Не выполняешь обязанность — за этим следует наказание.

Первоначальный административный штраф составляет от 3 до 5 тысяч рублей, а повторно, если подобное неправомерное поведение продолжается, уже административный штраф от 10 до 20 тысяч либо даже возможна дисквалификация на срок 6 месяцев. Как видим, суммы достаточно серьёзные, тем более если будет иметь место дисквалификация.

Тот вопрос, который я вынес на обсуждение коллег: какие причины неинформирования руководителя медицинской организации о конфликте интересов при проведении диспансеризации? И как избежать врачам административной ответственности по данной статье Кодекса об административных правонарушениях?

На этом моя презентация окончена, и Дмитрию — почётное право первым высказаться по теме видеоконференции и обозначенным вопросам.

Д. Гаганов:

Благодарю вас. Но перед тем как прямо ответить на поставленный вопрос, немного предыстории, поскольку без неё будет не совсем понятна причина неинформирования со стороны медицинского работника своей администрации — то есть объективная сторона правонарушения по статье 6.29 КоАП.

Во-первых, тот случай, который упомянул Алексей, касается диспансеризации в целях оценки репродуктивного здоровья. Она проводилась с использованием анкетирования (анонимного). Я зашёл на сайт ФОМСа Республики Башкортостан, проверил формы — они действительно существуют. Их проверили и выявили факт фиктивной диспансеризации.

Остальные случаи я перечислю, а затем скажу, что их объединяет. Оказалось, что диспансеризацию прошли граждане, которые находились:

• в местах лишения свободы (в Баймакском и Миякинском районах),
• за пределами района на заработках (в Альшеевском районе),
• и даже умершие люди (случаи в Баймакском и Альшеевском районах).

Что объединяет все эти случаи?

Данные о проведённой диспансеризации были внесены через АРМИАС — Республиканскую медицинскую информационно-аналитическую систему Республики Башкортостан. Эта система существует с 2013 года.

Доступ к ней имела прокуратура, так же как и к другим системам — например, связанным с актами ЗАГС (по поводу умерших), или к системам трудовой миграции (по поводу лиц, находившихся вне района).

Прокуратура Башкортостана обладает полномочиями по проверке исполнения законодательства в сфере противодействия коррупции. В рамках этих полномочий была проведена сверка информационных баз. С большой вероятностью, это стало возможным благодаря межведомственным соглашениям об обмене данными, заключённым в 2023–2024 годах, и наличию доступа к государственным информационным системам.

Также важно отметить, что субъект, вносивший данные в информационно-аналитическую систему, являлся должностным лицом. Для привлечения по статье 6.29 КоАП необходимо наличие выгоды — ведь эта статья относится к антикоррупционному законодательству.

Большинство случаев применения данной статьи связано с конфликтом интересов, часто возникающим из-за взаимодействия с медицинскими представителями фармацевтических компаний.

Однако в данном случае имеет место особый случай, регулируемый статьёй 370 Трудового кодекса — согласно которой работники медучреждений имеют право на доплату за выполнение дополнительных обязанностей, включая участие в диспансеризации.

Итак, у нас:

• субъект — должностное лицо,
• момент внесения данных — электронная подпись в системе РМИАС,
• для прокуратуры не составило труда установить личность лица, внесшего данные.

Республиканская специфика заключается в том, что только в Башкортостане существует собственная особая информационно-аналитическая система.

Что касается защиты медицинских работников, то в данном случае она возможна при наличии административного юриста или юрисконсульта.

Есть любопытные разъяснения прокуратуры, основанные на деле от 2016 года — решении Оренбургского областного суда (дело № 21-578/2016). В нём говорится, что между получением медицинским работником какой-либо выгоды и дальнейшим исполнением профессиональных обязанностей должна быть установлена причинно-следственная связь.

Анализировались локальные нормативные акты о доплатах за участие в диспансеризации, а также документы, подтверждающие получение таких доплат конкретным субъектом. Именно на этом основании был выявлен состав административного правонарушения.

Обращаю внимание: с высокой вероятностью ТФОМС направлял информационные письма в прокуратуру. Я сопровождал одно такое производство, где такой документ фигурировал, хотя с ним нас и не ознакомили. Письму был присвоен регистрационный номер.

Таким образом, прокуратура, действуя в рамках своих полномочий по проверке соблюдения антикоррупционного законодательства при реализации нацпроекта «Здравоохранение», совершила соответствующее действие.

Кроме того, главным врачам больниц было внесено представление — мера прокурорского реагирования — с требованием недопустимости подобных нарушений. То есть руководству теперь нужно отчитываться перед прокуратурой.

Отсюда следует ответ на поставленный вопрос: с высокой вероятностью, руководство дало добро. Это косвенно подтверждается тем, что помимо дел в отношении медицинских работников, были вынесены представления и главным врачам.

Что касается форм уведомления о возникновении конфликта интересов со стороны медицинских работников в адрес администрации учреждения — установленной единой формы нет. Однако должны быть формы, соответствующие законодательству.

Обратите внимание: должен вестись журнал учета уведомлений о конфликте интересов, каждому уведомлению должен присваиваться номер. Антикоррупционная политика организации должна быть размещена на сайте и не должна быть просто скопирована из интернета — она должна учитывать особенности вашей деятельности и системы внесения данных в медицинские информационные системы.

Уважаемые слушатели, это всё, что я хотел сказать по данному вопросу.

А. Панов:

Благодарю, Дмитрий! Всё основательно обозначено — откуда что пошло.

У меня три тезиса по обозначенной теме и поставленному вопросу.

Первый: было достаточно неожиданным применение статьи 6.29 к фиктивной диспансеризации.

Обычно у нас, если деньги за диспансеризацию получают, то врачи и фельдшеры привлекаются по статье 159 УК РФ — мошенничество. То есть неверные данные, получение денег в организацию, получение денег медицинским работникам — всё, состав уголовного преступления.

А вот в Башкортостане пошли несколько обходным путём. У них количество выявленных правонарушений, составов, увеличилось, по-моему, в 15 раз, но по каким-то неведомым причинам прокуратура, я считаю, она здесь основной приводной механизм, решила не уменьшать количество медицинских работников, а включить меры административного воздействия.

Возможно, кто-то творчески подумал и решил: ну ладно, представительные фармацевтические компании приходят, что-то там предлагают. За это, при наличии конфликта интересов, можно включать административную ответственность.

А почему бы не сделать здесь? По сути, речь идёт о том, что вопреки интересам пациента получается некая материальная выгода.

Это первый тезис — некое своеобразие мер юридической ответственности Республики Башкортостан.

Второе: вторая составляющая — плоды цифровизации. Как сказал Дмитрий, требуются миллисекунды, чтобы у имеющего доступ к нашим цифровым сервисам провести сравнение: «что там, а что там».

И появляется список несоответствующих данных. Достаточно просто — вручную это всё обработать было бы крайне тяжело, фактически невозможно. Так что плоды цифровизации налицо.

Третья составляющая: диспансеризация репродуктивного здоровья. В общем-то, она началась несколько позднее, чем обычная диспансеризация. Приводились данные, что у нас за прошлый год 90 миллионов россиян прошли обычную диспансеризацию, а у диспансеризации репродуктивного здоровья — более новые веяния.

В бюджетах федерального фонда ОМС и территориального фонда ОМС деньги заложены, есть контрольные цифры. Их нужно выполнять. Как? Сверху спускаются цифры, доводятся до главных врачей. Как главному врачу это выполнить? Воздействие на своих подчинённых.

Можно реально заниматься диспансеризацией, и есть желающие проходить оценку репродуктивного здоровья, а есть — не желающие этим вопросом заниматься. Но цифры-то сверху спущены, и их нужно реализовывать.

В результате те же врачи, иные медицинские работники, недолго думая, решили пройтись по реестрам, к которым у них имеется доступ. В результате сравнения получили то, что получили. И возникла административная ответственность.

Причём сумма от 3 до 5 тысяч ещё худо-бедно терпимая. Я думаю, вторично уже привлекаться не будут. Таким образом, спущенные сверху плановые цифры, на мой взгляд, являются основой привлечения врачей к административной ответственности.

Могу предположить следующее мнение: скорее всего, врачи о том, что могут привлечь к уголовной ответственности за эффективную диспансеризацию по статье 159 УК РФ, слышали. А вот о том, что может быть применён к ним состав 6.29 КоАП России, скорее всего, просто не знали.

В результате — есть команда, есть её исполнение. Я полагаю, что основное — из-за чего не информировали — просто обыкновенное незнание. Информация об этом широко на страницах нашего интернета не была представлена: как действовать дальше, как избежать административной ответственности.

Очень просто — не заниматься приписками в условиях цифровизации здравоохранения. Выявление фактов фиктивной диспансеризации — умерших, находящихся в местах лишения свободы, уехавших по вахте в другие места — выясняется достаточно быстро, что и было подтверждено в Республике Башкортостан.

Не владею информацией об исключительной специфике Башкортостана, либо подобные данные выявляются по всей территории Российской Федерации.

По крайней мере, те наши поклонники, которые смотрят видеоконференции и читают их расшифровку на сайте  pravo-med.ru, будут теперь обладать соответствующей информацией.

И очень надеемся с Дмитрием, что противоправного поведения с их стороны больше не будет. Такова моя позиция по трём обозначенным вопросам.

Дмитрию пару слов в качестве ремарки.

Д. Гаганов: Не относитесь формально к вашей антикоррупционной политике.

А. Панов:
А сейчас давайте послушаем мнение нашего коллеги Игоря Степанова по теме и выставленным на обсуждение вопросам.

И. Степанов:

Добрый день, уважаемые коллеги! По сути, медицинский работник при осуществлении своей профессиональной деятельности, при возникновении личной заинтересованности в получении личной материальной выгоды или иного преимущества, которое влияет или может повлиять на надлежащее исполнение им профессиональных обязанностей и затрагивает интересы пациента, обязан проинформировать в письменной форме руководителя медицинской организации.

Руководитель медицинской организации, соответственно, в письменной форме обязан уведомить об этом уполномоченный Правительством Российской Федерации федеральный орган исполнительной власти. Для урегулирования конфликта интересов уполномоченный Правительством Российской Федерации федеральный орган исполнительной власти образует комиссию по урегулированию конфликта интересов.

Это, так сказать, формальная сторона вопроса. Но для того чтобы повлиять на ситуацию, надо рассмотреть причины возникновения правонарушения, когда врач не передаёт информацию о конфликте интересов.

Главный вопрос — почему? Ответ в большинстве случаев очевиден. Врач должен выполнить план по диспансеризации, что влияет на стимулирующие выплаты. Руководитель медицинской организации также должен отчитаться о достижении целевых показателей охвата диспансеризации.

Понятно, что не выполнить план нельзя, а выполнить его по объективным причинам — невозможно. А вот как это сделать — является системной проблемой, и решение её выходит на законодательный уровень.

К решению вопросов здравоохранения надо относиться как к военному ведомству: ошибаться можно, врать нельзя. И наказание должно быть не за невыполнение плана, если указаны объективные причины, а за искажение информации о реальном положении дел. Иначе проблемы не будут решаться.

Спасибо.