Право-мед.ру
Видеоконференция Право-мед.ру № 300 (21) от 11 сентября 2025 года, на которой обсуждалась апелляционное определение Ставропольского краевого суда от 23.07.2025 N 22-2816/2025 в части отмены решения суда первой инстанции о переквалификации деяния с ч.2 ст. 238 УК РФ на ч.2 ст. 118 УК РФ
А. Панов:
Мои уважаемые коллеги уже выдали определенную информацию об особенностях нашего профессионального общения сегодня. В чем эти особенности? Обратимся к моей презентации. Мы видим на номере видеоконференции цифру 300. Да, действительно, сегодня 300-я видеоконференция в рамках нашего формата и 21-я текущего года.
Поскольку это юбилейная конференция, позволю себе некоторый исторический экскурс. Первая видеоконференция была в мае 2016 года, где с Михаилом Белкиным обсуждали вопросы деятельности страховых медицинских организаций. Именно с этого видеообщения я и веду отсчет видеоконференций.
Сотая была уже в августе 2018 года.
Касалась вопросов нового порядка по пластической хирургии. На этом деятельность в видеоформате не закончилась, и она продолжилась в рамках двухсотой видеоконференции, которая состоялась в июле 2022 года.
Здесь мы видим уже улыбающегося Дмитрия Гаганова. И сегодня, спустя три года, юбилейная трехсотая видеоконференция.
Я приготовил некоторую информацию по участникам нашего сегодняшнего профессионального общения.
Дмитрий Гаганов появился в этом формате в декабре 2016 года, 24-я видеоконференция, и 
всего он участвовал в 226 видеоконференциях с первого начала, как он в них появился.
Далее идет Игорь Степанов, участник 165 видеоконференций, а появился в июле 2016 года.
Валерия Фефелова стала нашей коллегой с января 2024 года и участвовала в 20 видеоконференциях.
И последний участник сегодняшнего профессионального общения - Дмитрий Кашка. Его появление было в марте 2024 года, он участвовал в 15 видеоконференциях.
Сегодня мы с вами работаем в рамках трехсотой видеоконференции 2025 года и двадцать первой текущего года. Рассматривать мы будем, ну как всегда, не очень простую тему в рамках профессионального общения.
Это коллизии применения статьи 238 УК РФ в отношении медицинских работников. Где же та грань между медицинской помощью и платной коммерческой медицинской услугой?
Что явилось информационным поводом для профессионального общения коллег?
Судебная практика Ставропольского краевого суда в рамках апелляционной инстанции.
Как видите, достаточно свеженькое решение. Судебный акт июля 2025 года.
О чем же речь шла?
Апелляция отменила судебный акт Пятигорского городского суда, который осуществил переквалификацию деяний с ч.2 238 статьи на 118 часть 2 УК РФ.
Речь шла о причинении тяжкого вреда здоровью пациентки при проведении платной косметологической услуги, где врач-анестезиолог-реаниматолог допустила отступление от своих надлежащих профессиональных действий.
Апелляционную жалобу подал адвокат потерпевшей, который говорил о том, что несмотря на постановление пленума Верховного Суда, деяние врач-анестезиолога-реаниматолога попадает под статью 238, поскольку услуга была коммерческая, платная, а не носила лечебного характера.
В жалобе адвоката говорился о том, что суд формально применил правовые нормы, не вдумываясь в их содержании, в том числе в рамках освобождения от ответственности.
Апелляционная инстанция сделала внушение в адрес суда о том, что было применено формальное содержание процессуальных норм, а не в рамках надлежащего судебного следствия. И суждение апелляции в том, что нужно исследовать в рамках конкретных обстоятельств понятие данного содержания, насколько оно
было применено в рамках установленных обстоятельств дела.
Опять же отсылочка прокурору, что тот формально применил нормы пленума Верховного Суда без ссылки на анализ обстоятельств дела.
И вот, пожалуй, самая главная мысль. Ключевым критерием является отнесение действий профессиональных к цели оказания медицинской услуги.
Если она направлена на восстановление здоровья, это медицинская помощь соответственно квалификация по статье 118. Если же речь идет только об удовлетворении эстетических потребностей, суд указал, что это коммерческая услуга. Поэтому было отменено постановление суда первой инстанции и направлено на рассмотрение повторно, но в ином составе судей.
Правда, окончательный ответ апелляционная инстанция не дала.
Она как бы указала вектор направленности действий суда первой инстанции. Если зайти на сайт Пятигорского городского суда, то на данном сайте пока что движения дела после отмененного судебного акта нет. Либо нет обновления, либо пока еще судебный процесс в стадии подготовки к делу.
Вопросы применения 238 статьи Уголовного кодекса уже были обсуждены в рамках нашего профессионального общения в декабре 1924 года.
в феврале 2025 года
и в июле 2025 года.
То есть к этой тематике мы возвращаемся достаточно регулярно. И тот вопрос, который я вынес на обсуждение моих коллег-профессионалов в сфере медицинской юриспруденции.
Так как же следует квалифицировать действия медицинских работников при оказании платных медицинских услуг, если нет вреда здоровью, либо все-таки по статье 118 имело место причинение вреда здоровью по неосторожности при оказании медицинской помощи.
Какие критерии градации? Как дифференцировать? Что делать? Вот такое длительное вступление, но и дата юбилейная трехсотая.
Поскольку Дмитрий Гаганов самый часто встречающийся участник видеоконференции, то ему первому почетное право дать свои обсуждения по теме видеоконференции и поставленному вопросу.
Дмитрий, начинайте трехсотую видеоконференцию Право-мед.ру!
Д. Гаганов:
Спасибо за предоставленную возможность и за очень глубокое и вдумчивое подведение к теме.
Во-первых, хотел бы сказать, что данный судебный акт мне представляется чрезвычайно значимым. Как-то за завесой политизированности вот этого самого примечания к статье 238 Уголовного кодекса мы все забыли, что это примечания.
И оно вообще начинается с конструкции, что действие не распространяется на случаи оказания медицинской помощи медицинскими работниками.
А суд наконец-то сказал, что вообще следует рассмотреть этот вопрос: распространяется ли либо не распространяется? То есть является ли в данном исследуемом случае в случае оказания медицинской помощи либо это что-то иное. Автоматическое применение этого примечания как-то формулировка например это из судебного акта от февраля 2025 года. «Вопреки доводам потерпевших в суде апелляционной станции, само по себе то, что оказал платную медицинскую услугу, не ставит под сомнение факт оказания медицинской помощи, что исключает его ответственность по статье 238 с учетом новой редакции уголовного закона».
Как мне кажется, практика это была не очень обоснованная. Сейчас наконец-то появилось судебное решение, которое говорит о том, что во-первых мы должны посмотреть являлся ли субъект преступления медицинским работником - лечащим врачом только, либо он как мы знаем что есть постановления Пленума о применении статьи 238 и есть такое понятие как субъект оказания услуг не отвечающих требованиям безопасности жизни и здоровья потребителя.
Вот суд, перечислив вообще ту цепочку доказательств, которые на стороне обвинения было, он подчеркнул, что доказательства, необходимые для решения вопроса о квалификации деяний, не был рассмотрен вообще.
То есть сказал, что формально подошли, прямо там перечисляется это на странице 5, что являясь врачом таким-то, принимал участие в проведении косметологических операций, то есть гособвинитель подошел формально, а адвокат обратил внимание.
То есть, была ли оказана медицинская помощь, действия направленные на сохранение жизни или здоровья, либо имело место оказание, как вы правильно заметили, коммерческой услуги, необязательной для охраны здоровья. Следовательно, совершенно не был решен вопрос о применении вот этого примечания к статье 238.
Еще раз подчеркиваю, что очень распространенное заблуждение о декриминализации действий медицинских работников по составу этой статьи. Совершенно не соответствует действительности. Более того, в нескольких судебных актах прямо говорится, что речь не идет о декриминализации, а речь идет о переквалификации.
И вот здесь у нас как раз случай, по которому надлежит исследовать, правильно ли была сделана переквалификация, были ли учтены все обстоятельства. То есть, если бы в примечании было написано, что действие данной статьи не распространяется на всех медицинских работников, вне зависимости от типа исполняемой им деятельности, то вопросов бы не было.
Но логическая конструкция-то другая. Это так называемая частичная депенализация через примечание к статье Уголовного кодекса.
Еще на стадии решения вопроса возбуждения уголовного дела уже следует решать этот вопрос, в том числе и через постановку надлежащих вопросов перед этой первичной судебно-медицинской экспертизой, используя особенности, которые даны в постановлении Пленума о применении этой статьи 238.
Нельзя не приветствовать, что называется, торжество вообще тщательной юридической техники над автоматическим подходом, который отягощен, как я сказал, выше чрезвычайно политизированной нагрузкой, которая иногда и давит на правоприменителя.
Этого, конечно же, не должно быть. И как я говорил на своих предыдущих выступлениях, что мы должны обратить внимание, что это частичная депенализация, что это не декриминализация всех действий медицинских работников по данной статье. Ну вот, что я хотел бы сказать. Ну и добавить по субъектности.
Автоматическое применение этого примечания привязывалось к тому, что являлся медицинским работником и лечащим врачом пациента. Ну и, обращаясь еще раз к этому постановлению Пленума, на следователя вообще надо решать задачи: являлся ли он одновременно не только медработником и лечащим врачом, не являлся ли он субъектом оказания услуг не отвечающих требованиям безопасности.
И суд у нас просто сказал что этот вопрос не решался и не исследовался. Ненадлежащее судебное следствие.
Субъектность по статье 238 то она остается она да ограничена этим примечанием, но она остается вот что на что я хотел бы обратить внимания глубоко уважаемых коллег.
А. Панов:
Спасибо, Дмитрий. Основательное вступление.
Валерия, продолжайте.
В. Фефилова:
Уважаемые коллеги, мы уже обсуждали эту тему. Я посчитала, вчера пересматривала на семи конференциях, первый раз 6 февраля 2024 года мы обсуждали вопрос, что президент согласился с изменением термина «медицинская услуга» на «медицинская помощь» после встречи с доверенными лицами.
И мы тогда это очень бурно обсуждали, к чему это может привести, как раз говорили про то, что изменения 238 статьи какие-то возможны и Алексей Валентинович тогда еще сказал, что к этой теме мы еще вернемся 100 процентов.
Вот 26 марта 2024 года мы уже обсуждали вопрос о том, что после вот этого выступления президента сразу стали действовать различные чиновники и был предложен законопроект о выведении ОМС из закона защиты прав потребителей.
Но, однако, он так и остался законопроектом, оттуда не вывели медицинскую помощь, медицинские услуги, да, все осталось как есть.
Но мы тогда уже обсуждали, что идут веяния в сторону того, что статья 238 будет применяться только к платным медицинским услугам, а бесплатная медицинская помощь, медицинская помощь по ОМС, она будет квалифицироваться по статьям 118 и 109.
И вот на конференции 20 августа 2024 года мы обсуждали определение Конституционного Суда, где гражданка Беседина оспаривала как раз тот момент, что уголовное дело было прекращено, медицинская помощь была оказана ее дочери по ОМС, дочь скончалась, но была применена статья 109, а не 238, ну и врач ушел от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности. То есть уже тогда вот это было, что платно это 238, бесплатно 118, 109.
24 декабря 2024 года мы обсуждали законопроект как раз изменить в 238 статью. Очень бурно, потому что это был законопроект сразу внесен на второе чтение, прошел его 13 декабря, в третьем чтении 17 декабря был принят, 28 декабря перед Новым годом уже подписан президентом.
И, соответственно, самым значимым событием 2024 года мы все говорили, что именно вот эти изменения 238 статьи, именно внесение примечаний, которые звучат, действие статьи не распространяется на случай оказания медработниками медпомощи.
И 11 февраля 2025 года мы обсуждали обращение к Путину с инициативой отмены данной поправки, то есть граждане уже поняли, что части врачей будут уходить от уголовной ответственности, ну и сегодня мы как раз видим уже применение этого, только мы видим его в какой части?
То есть что 238 статья она применяется именно к платным медицинским услугам, и в определении сказано, что это не медицинская помощь, а это медицинская услуга, поэтому применима данная статья.
Однако если разбираться, что же произошло, женщина 36 лет обратилась в медицинскую организацию, чтобы сделать блефаропластику. Во время операции у неё произошла остановка сердца, она впала в кому. Я пыталась найти в интернете сведения, так и не знаю, что в итоге с этой женщиной. Это было все летом 2023 года, но в коме она находилась долго.
Кома это состояние между жизнью и смертью. Было возбуждено уголовное дело, и выявлено, что врач-анестезиолог-реаниматолог ввела много лекарств и не в тех пропорциях, превышающих допустимые нормы.
То есть, это её вина. То есть, врач-анестезиолог-реаниматолог, она что делала в данный момент? Она выполняла свои профессиональные обязанности, как врач-реаниматолог, или она оказывала медицинскую услугу? То есть, я считаю, что здесь все-таки это выполнение своих профессиональных обязанностей. Это может быть при любой операции, при проведении операции по поводу аппендицита и так далее.
То есть получается, что если это в рамках ОМС, то у нас 238 статья не будет применяться, если это не платные услуги, а если это у нас платные услуги, то применяется 238 статья.
Получается здесь явное юридическое неравенство, о чем мы говорили еще в начале 2024 года, хотя у нас статья 19 Конституции Российской Федерации говорит о том, что все равны перед судом и перед законом.
Однако мы видим, что врачи не равны, которые оказывают платные медицинские услуги и которые оказывают медицинскую помощь бесплатно.
Я не говорю о том, что нужно освобождать от ответственности врачей по ОМС. Я считаю, что статья 109, 118, которые применяются, они предполагают очень слабую ответственность и часто врачи уходят от наказания.
То есть декриминализация статьи 238 была ошибкой и следует рассматривать все-таки более какие-то суровые наказания к врачам, когда происходят тяжкие последствия.
А. Панов:
Спасибо, Валерия. Продолжаю. Согласен абсолютно с Дмитрием Гагановым, что имелась политическая подоплека внесения примечаний к статье 238.
Неожиданное изменение – внесение сразу во втором чтении вызвало массу вопросов, и мы это все обсуждали. Мы говорили о том, что требуется разъяснение Пленума Верховного Суда. Я говорил о том, что будет формироваться какая-то судебная практика. Прошло достаточно много времени. Верховный Суд, не знаю по каким-то вопросам, разъяснений не дал.
И мне представляется, вот это решение Ставропольского краевого суда, апелляционной станции, очень хорошо подчеркивает принцип независимости судей. По сути, судьи в данном судебном акте дали определенные разъяснения, которым должно руководствоваться правоприменению, что есть критерий разграничения 118 и 238 в части тяжкого вреда здоровью.
Но окончательного вывода Ставропольский суд не сделал, и все отдано на рассмотрение суда первой инстанции. Я далек от мысли, что вот этот вектор направления судом первой инстанции будет воспринят с радостью, и суду не придется принимать каких-то решений. То есть нужно будет все это обыграть, оценить позицию апелляционного суда.
Но в любом случае векторное направление в части разъяснения есть. И хочу привести такой пример.
Зубки, зубной ряд, темненькие, после употребления кофе, не знаю, табакокурения. Процедура отбеливания. Что это? Явно это эстетическая направленность медицинского действия, профессионального.
Если что-то произошло, исходя из суждения Ставропольского суда, 238, если же что-то произошло, когда удалялся зуб, проводилось протезирование, санация, речь шла о здоровье, тогда это 218 часть 2 статью Уголовного Кодекса РФ.
Из совокупности всего следует о том, что врачи которые занимаются эстетическими вопросами в человеческом теле наших состояниях, это прежде всего угроза привлечения по 238 статье если эстетики нет, а есть проблемы в состоянии здоровья и есть последствия неблагоприятные, часть 2 статьи 118 Уголовного кодекса Российской Федерации.
Еще раз подчеркну, очень рад, что на практике применен принцип независимости судей и даны суждения, в каком направлении все-таки действовать, двигаться правоприменению.
Коллеги, спасибо за обмен мнениями по эту непростую тематику, полагаю, как Валерия сказала, на этом наше профессиональное общение по 238 статье УК РФ не закончится, будут еще какие-то интересные обстоятельства в рамках правоприменения.
До свидания, спасибо за участие в 300-й юбилейной видеоконференции, всего доброго!
И. Степанов:
Добрый день, уважаемые коллеги. Поздравляю всех с трехсотой видеоконференцией. Уже много лет мы встречаемся на этой видеоплощадке и хотелось бы, чтобы это продолжалось как можно дольше.
Рассматриваемое дело действительно интересное, так как суд поставил вопрос о том, что при квалификации преступления необходимо исследование и оценка доказательств, необходимых для решения вопроса о квалификации действий врача, т.е. Для решения вопроса о том, была ли оказана потерпевшему медицинская помощь, т.е. действия, направленные на сохранение жизни и здоровья, либо имело место оказание медицинской услуги, необязательной для охраны здоровья, оказанной медицинскими специалистами на коммерческой основе, но использующими при этом медицинские познания и навыки.
Вопрос о взаимоотношении медицинской помощи и медицинской услуги ведется давно и последствия решения данного вопроса мы знаем, и вот конкретное дело, когда необходимо решать, что оказывалось, медицинская помощь или медицинская услуга. Мне кажется, что для решения данного вопроса все-таки необходимо легитимно закрепить определение, что такое медицинская услуга, оказываемая на коммерческой основе.
То есть должно быть ясное понимание как для врача, пациента, так и правоприменителя. Если это будет достаточно ясное и понятное определение, то тогда не будет возникать вопросов о квалификации действий. Спасибо.
Д. Кашка:
Здравствуйте уважаемые слушатели, глубокоуважаемые коллеги. Рад возможности принять участие в сегодняшней встрече и высказать свое мнение на обсуждаемую проблему. Наверное, мое мнение будет немного отличаться от мнения коллег, поскольку это мнение не только юриста, но и врача, анестезиолога - реаниматолога.
Отвечая на вопрос, как следует квалифицировать действия медицинских работников при оказании платных медицинских услуг, если они привели к причинению вреда здоровью пациента, по статье 238 УК РФ «Оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности» или по статье 118 УК РФ «Причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности при оказании медицинской помощи», скажу однозначно, следует оценивать по статье 118 УК РФ. Трудно себе представить врача, который умышленно причинял вред здоровью пациента при оказании медицинской помощи.
В своем постановлении №18, 25 июня 2019 года Пленум Верховного Суда указывает, что по смыслу закона уголовная ответственность по статье 238 наступает при условии реальности опасности услуг для жизни или здоровья человека, а также умышленной формы вины. О реальной опасности оказываемых услуг говорит такое их качество, при котором оказание услуг в обычных условиях могло привести к указанным тяжким последствиям.
В связи с этим при решении вопроса наличия в действиях лица состава тяжкого преступления, суду необходимо устанавливать, что несоответствие оказания услуг требования безопасности охватывалось его умыслом. Камнем преткновения является понимание того, чем является оказываемое деяние медицинской услугой или медицинской помощью. Оказывается на платной основе или на бесплатной. Любая медицинская помощь оказывается на платной основе. Лишь только источник оплаты разный.
За счет ОМС или за счет добровольного медицинского страхованию или же за счет личных сбережений граждан. Почему же тогда одни и те же деяния врача должны оцениваться по-разному? Действие статьи 238 не распространяется на случай оказания медицинскими работниками медицинской помощи. Статья вторая федерального закона 323 как раз и поясняет нам, что это за термины.
Медицинская помощь это комплекс мероприятий, направленных на поддержание или восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг. Медицинская услуга, медицинское вмешательство или комплекс медицинских вмешательств, направленных на профилактику, диагностику, лечение заболеваний, медицинскую реабилитацию и имеющих самостоятельно законченные значения.
Таким образом, медицинская услуга является лишь составной частью медицинской помощи.
Отсутствие единообразия в толковании и применении статьи 238 и порождает такую позицию адвокатов, как в рассматриваемом апелляционном определении Ставропольского краевого суда 23 июня 2025 года, которая послужила поводом для данного обсуждения.
Хочу сказать, что Пятигорский суд, к моей огромной радости, правильно классифицировал действия врача, однако допустил ряд процессуальных нарушений, которые, собственно, и послужили формальным поводом для отмены его решения.
Понятие «здоровья» является весьма многоаспектным. Законодатель в содержании данного понятия выделяет состояние здоровья — состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма. При этом под органом понимается часть тела человека определенной формой и конструкцией, имеющей определенную локализацию в организме и выполняющую определенную функцию.
Каждый орган образован определенными тканями, имеющими характерный клеточный состав. Органы, которые объединены функционально, составляют систему органов или организмов.
В преамбуле устава Всемирной организации здравоохранения здоровье определяется как состояние полного физического, душевного и социального благополучия, а не только отсутствие болезни или физических дефектов. Под физическим дефектом понимаются аномалии в развитии и функционировании органа или системы организма, хронические соматические расстройства, т.е.
Группа болезненных состояний, появляющихся в результате взаимодействия психических-физиологических факторов.
Адвокат потерпевшей умело подтасовывает понятие, говорит о том, что статья 238 исключает от ответственности только медицинских работников, оказывающих фактическую медицинскую помощь гражданам, а не коммерческих медицинских специалистов, оказывающих исключительно платные, необязательные для охраны здоровья услуги, хотя использующих при этом медицинские познания и навыки.
Наличие медицинской специальности и использование медицинских навыков в целях оказания коммерческой медицинской услуги, не связанной с охраной человеческого здоровья, не свидетельствует о том, что данные действия попадают под понятие медицинской помощи, а не на извлечение коммерческой выгоды при оказании медицинской услуги, оказанной с использованием медицинских знаний и навыков.
Это такое вот мнение адвоката. Потерпевшая проблем со здоровьем не имела и обратилась в клинику лишь для корректировки особенностей внешности - блефаропластики век, не связанных с состоянием здоровья. Ну, весьма такая фраза, как будто она сходила в киоск за газетой. Если у неё не было проблем, зачем она шла на операцию?
На мой взгляд, эти тезисы имели бы право на существование, если бы мы говорили, например, о враче, который, применяя свои знания в фармацевтике, торгует на рынке препаратами. Это коммерческая деятельность.
Женщина была недовольна своей внешностью, соответственно ни на каком состоянии физического, душевного и социального благополучия, при котором отсутствие заболевания, а также расстройства функций органов и систем, не могло идти речь. Соответственно, нельзя говорить, что она была здорова.
У женщины имелась потребность исправления определенного физиологического состояния, вызываемого опущением век. Врач-хирург устранял этот дефект. Более того, врач-анестезиолог, действие которой оценивается как раз судом, выполняла благое дело. Она обеспечила отсутствие боли при данной операции. Как это может расцениваться как коммерческая деятельность?
Адвокат считает, что основным критерием, отличающим медицинскую услугу от коммерческой, является цель, с которой она выполняется. Но очевидно, что оперативное вмешательство блефаропластика выполнялось с целью улучшения состояния органа зрения, в коррекции физиологических нарушений в виде опущения век и снижения тургора кожи, следовательно, являлась ничьим иным, как медицинской услугой, составной частью медицинской помощи, оказываемой для восстановления здоровья.
Таким образом, применение статьи 238 является неправомочным. Спасибо за внимание. Надеюсь на новые встречи. До свидания.
Участники:
- Панов Алексей Валентинович, главный редактор информационного портала Право-мед.ру, г. Омск, член АЮР;
- Гаганов Дмитрий Борисович, юрисконсульт Ассоциации организаторов здравоохранения в онкологии г. Санкт-Петербург;
- Степанов Игорь Олегович, врач - невролог, юрист, председатель Ярославской областной общественной организации инвалидов-больных рассеянным склерозом "Гефест", г. Ярославль, член АЮР;
- Фефилова Валерия Вячеславовна, медицинский юрист, г. Архангельск;
- Кашка Дмитрий Анатольевич, анестезиолог - реаниматолог , г. Ессентуки, член АЮР.
