Право-мед.ру
Видеоконференция Право-мед.ру № 320 (07) от 24 февраля 2026 года, на которой обсуждалось сообщений СУ СКР по Иркутской области о возбуждении уголовного дела в отношении 34-летнего мужчины, распространившего в социальной сети «ВКонтакте» видеозаписи, содержащей сведения о месте жительства врача без его согласия
А. Панов:
Итак, седьмая видеоконференция текущего года и 320-я — некая круглая цифра с начала работы формата.
Рассмотрим разглашение персональных данных сотрудников здравоохранения.
Информационный повод подсказан моим коллегой Дмитрием Гагановым. Информация была на сайте Следственного управления Следственного комитета по Иркутской области.
Некто тридцатичетырёхлетний местный житель распространил в социальной сети «ВКонтакте» видеозапись, из которой вытекала информация о месте жительства врача, соответственно, без его согласия.
Имело место распространение сведений, составляющих личную тайну.
Возбуждено уголовное дело, проводятся необходимые следственные действия.
Тот вопрос, который я вынес на обсуждение коллег: каковы санкции для авторов подобных публикаций и каковы способы защиты нарушенных прав потерпевшего?
Дмитрий, вы подсказали повод, я нашёл информацию. Ну и, вам по-нашему, по нашей устоявшейся традиции, первым выступит, пожалуйста.
Д.Гаганов:
Благодарю вас. Прежде всего, хочу обратить внимание, что очень правильно вы акцентировали формулировки темы — разглашение персональных данных.
То есть это тот самый режим персональных данных, который применим как раз к практике по статье 137 Уголовного кодекса, часть первая.
А сам вопрос осложняется, он не настолько прост, как кажется.
Тем, что сама неприкосновенность частной жизни не раскрывается в нормативном акте.
Мы через судебную практику смотрим, но и опираемся на постановление Конституционного Суда и иные акты. Есть Определение № 248-О.
Ну, это своеобразная такая основа, но старая, 2005 года. Ну и есть ещё очень интересная формулировка: «Частная жизнь — это та сторона личной жизни, которую субъект, в силу своей свободы, не желает делать достоянием других».
Формулировка из Конвенции о защите прав человека, Рим, 1950 года.
Такая, преобразованная уже через судебную практику и опоры на акты ЕСПЧ.
Но с этим тоже надо аккуратно, аккуратно общаться, и я скажу об этом дальше.
Почему есть сложности? Во-первых, у нас есть Определение судебной коллегии от девятнадцатого года, по поводу разграничения именно сведений, относящихся к частной жизни, и сведений, относящихся к медработнику как к субъекту, чья деятельность может подлежать общественной оценке.
Это Определение от 12 ноября 2019 года. Что имеется в виду? Да, есть частная жизнь. Есть информация о частной жизни.
Есть пределы вторжения в частную жизнь.
У врачей это осложняется тем, что есть определённый набор сведений о враче, который должен быть предоставлен публике, который должен быть опубличен.
Это, например, те сведения, которые располагают на сайте медицинской организации в рамках требований проведения контроля качества предоставления медицинской услуги.
И здесь, несомненно, субъект частной жизни несколько ограничен в своём праве на закрытие частной жизни.
Но законодатель дал нам определённый объём информации о конкретных врачах, включая персональные данные.
То есть, смотрите: есть информация о враче вообще. Есть часть этой информации.
Информация о враче вообще, которая включает в себя и частную жизнь как подтип персональных данных, и те данные, которые должны быть размещены для ознакомления неопределённого круга лиц.
Значит, способ получения и распространения информации должен быть соотнесён с правом каждого врача на защиту частной жизни.
Здесь я отвечаю на вопрос: а как защищать права потерпевшего? То есть мы к Пленуму по статье 137 дальше перейдём.
Но вот здесь как раз зацепка — насколько было соотнесено право вот этого врача, информацию, которую разместил блогер, на защиту частной жизни и объём информации о конкретном враче.
Дело в том, что этот блогер занимался сферой здравоохранения несколько лет до этого.
Он был даже известен в определённых блогерских кругах тем, что он рассказывал о состоянии медицинских организаций в том регионе, где он живёт.
То есть такие своеобразные признаки журналистского расследования. И, несомненно, в последнее время есть перекос, когда под предлогом такого журналистского расследования и свободы слова идёт вторжение в частную жизнь.
Ну вот здесь как раз у нас случай, который очень важен для врачей, о том, что всё-таки их частная жизнь может быть защищена.
И что хотелось бы ещё сказать? Во-первых, саму Конвенцию от пятидесятого года, которая является основой, мы должны применять очень осторожно, поскольку в конце двадцать второго года было постановление как раз о применении вообще в судах этой Конвенции о правах человека.
Второе: вот этот объём информации, с одной стороны, а которую о себе представляет субъект частной жизни.
Этот объём информации в связи с тем, что субъект является врачом, он действительно ограничен.
И в данном случае у нас что получается? По Пленуму от 2018 года говорится, что при решении вопроса о составе преступления по статье 137, по поводу умысла субъекта преступления, надо определить: охватывалось ли умыслом то, что сведения о жизни гражданина хранятся в тайне.
А границу между тем, что он действительно имеет право как врач сохранять в тайне, и не имеет права сохранять в тайне, потому что это общественно значимая деятельность, как сказал Конституционный Суд — в знаменитом акте о медрейтинге.
Ну и здесь у нас что следующее? У нас Федеральный закон № 162 очень сильно изменил статью 137. Изменились признаки запрещённого поведения: субъективный, объективный состав, корыстная или личная заинтересованность, причинение вреда правам и законным интересам граждан — это убрали.
То есть вместо материального состава — формальный состав. И вот как раз формальный состав — это к вопросу о том, что должен делать адвокат потерпевшего.
Формальный состав может как раз опираться на ту судебную практику о персональных данных врачей, которые я сказал.
Ну и подробно: вообще, что такое границы вмешательства в частную жизнь врача — просто Определение Верховного Суда от 12 ноября 2019 года № 14-КГ19-15.
Ну и как раз там перечислены те действия, на что надо было обратить внимание судам — это пределы вмешательства в частную жизнь.
Ну и что хотелось бы ещё сказать? Это практика отрадная, потому что недовольный пациент, другой, посмотрев этот блогерский выпуск, извините, вообще может прийти по месту жительства — ну, не только стучаться в дверь, подкараулить врача, чьими медуслугами он недоволен, напасть на него.
А в случае нападения на врачей это, к сожалению, не редкость. Поэтому, ну, остаётся только приветствовать.
Уважаемые коллеги, обратите внимание, что вообще по поводу состава преступления и защиты прав потерпевшего есть свои особенности, на которых я очень кратко остановился.
Соответственно, защита вообще подозреваемого будет строить свою позицию как раз на противопоставлении — на том, что информация о враче является общественно значимой, и, что называется, тут есть такие пределы свободы, ограничения информации о частной жизни.
Ну, как этому противодействовать, опять же я выше сказал, коротко остановившись. Вот что я хотел бы на эту тему.
А. Панов:
Продолжаю тему и некоторые направления, на которых остановился Дмитрий. Рассмотрим с обывательской точки зрения.
Некто с видеокамерой отснял, как врач Иванов заходит к себе в дом на улице Серова, 19. Обыватель скажет: «Ну и что».
Оказывается, не всё просто так.
Как сказал Дмитрий, могут быть недовольные профессиональной деятельностью врача. Это не пустые слова.
Недавно было совещание Владимира Путина с членами Правительства по вопросу модернизации здравоохранения.
И там господин Кузнецов (Общероссийский народный фронт) привёл данные: 34% медработников сталкиваются с угрозами, в службе скорой помощи — до 60%.
Таким образом, сведения о месте проживания врача — это дальнейший шаг к противоправным действиям против данного медицинского работника.
То есть реально мы видим общественную опасность с точки зрения защиты общественных интересов: деятельность врача — это социально значимая деятельность, да?
И с точки зрения защиты личных интересов, права на личную неприкосновенность.
Механизм защиты. Что здесь нужно делать?
Продолжу, о чём говорил Дмитрий. Мне представляется здесь обращение к нотариусу для того, чтобы в нотариальном порядке был проведён осмотр этой видеозаписи: скриншот, URL, время.
Второе — обращение на платформу с требованием об удалении контента.
Если это не происходит — в Роскомнадзор и заявление в правоохранительные органы о возбуждении уголовного дела по статье 137. Штраф солидный: до 200 000 ₽, либо обязательные работы до 360 часов, либо даже лишение свободы на срок до трёх лет.
И гражданский иск о возможном удалении информации, если это не удалось сделать через те способы, которые озвучил, и иск о компенсации морального вреда.
Несомненно, распространение сведений, составляющих личную тайну, причинило физические и нравственные страдания, которые должны быть компенсированы с причинителя вреда.
На этом своё мнение заканчиваю. Дмитрию спасибо за информационный повод и за своё мнение по обозначенному вопросу. До свидания.
Д.Гаганов:
Всего хорошего, глубокоуважаемые коллеги и слушатели. До новых интереснейших встреч.
А. Панов: А сейчас ещё узнаем мнение Марии Галюковой. Не переключайтесь. Информация будет, на мой взгляд, чрезвычайно интересной.
М. Галюкова:
Добрый день, уважаемые коллеги. Тема, которая сегодня у нас обсуждается, она многогранная и очень интересная.
Начну с того вопроса, который был поставлен Алексеем Валентиновичем: как защитить нарушенные права потерпевшего в случае разглашения тайны личной жизни, тайны места жительства, каких-либо других личных, иногда интимных подробностей врача.
Ну и, наверное, просто человека, потому что эта тема интересует очень многих. Итак, прежде всего необходимо обратиться в правоохранительные органы.
Абсолютно верно — возбуждено уголовное дело. А сторону потерпевшего традиционно у нас защищает прокурор.
Но, как я всегда говорю, спасение утопающих — дело рук самих утопающих.
Поэтому будет замечательно, если потерпевший обратится ещё и к юристу, а лучше ещё к адвокату, который позволит устранить шероховатости, которые возникают на следствии, и правильно сформировать процессуальную позицию защиты.
Следующий момент. Факт уже произошёл. И возникает вопрос: что делать? Ну, не менять же место жительства.
Здесь ещё вопрос и личной безопасности — это отдельная тема, поскольку выстраивание логистики личной безопасности складывается из нескольких пунктов.
Прежде всего, на первом месте всегда стоит физическая безопасность. Это охрана квартиры.
Это может быть частное охранное агентство, это может быть Росгвардия. Выбор всегда за самим собственником квартиры.
Это тревожная кнопка, которая может находиться у самого потерпевшего либо у его детей, и в случае угрозы эта кнопка нажимается, и приезжают сотрудники частной охраны.
Это обеспечение доступа на территорию. Если это многоквартирный дом, а возможно, стоит поговорить со старшей по дому, с соседями и организовать охрану дома, видеосвязь с охраняемой территории, огородить эту территорию.
Это, в том числе, безопасность личного транспортного средства, это охраняемые парковки. Никогда не оставлять без присмотра транспортное средство.
В некоторых ситуациях — это обучение методам обороны и носить с собой минимально необходимые и разрешённые, самое главное, средства защиты.
Второй пункт — это цифровая безопасность. Очень многие граждане достаточно спокойно относятся к тому, что сами распространяют сведения о своём месте жительства, и идентифицировать их не всегда так сложно, как они думают.
Поэтому здесь нужно быть очень аккуратным и очень корректно относиться к тому контенту, который выкладывается в социальные сети либо пересылается друзьям.
Ну и самое, наверное, безопасное средство — это не провоцировать на подобного рода действия граждан, которые могут нарушить закон умышленно либо по неосторожности.
А в этих ситуациях, как бы мы ни говорили, что жертва не виновата, но определённая толика ответственности лежит и на потерпевшем.
Я думаю, этот пример очень показателен для коллег-врачей в той части, что необходимо на сегодняшний день в нашем открытом цифровом пространстве всё-таки соблюдать цифровую гигиену и соблюдать определённого рода меры безопасности.
Всем здоровья и до новых встреч!
Участники:
Панов Алексей Валентинович, главный редактор информационного портала Право-мед.ру, г. Омск, член АЮР
Гаганов Дмитрий Борисович, юрисконсульт Ассоциации организаторов здравоохранения в онкологии г. Санкт-Петербург
Галюкова Мария Игоревна, медицинский юрист, г. Челябинск.
