Право-мед.ру
Видеоконференция Право-мед.ру № 322 (09) от 12 марта 2026 года, на которой обсуждалось Апелляционное определение Московского городского суда от 07.08.2025 N 10-15140/2025 в отношении врача - акушера – гинеколога, признанной виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 144 УК РФ
А. Панов:
Обращаемся к моей презентации.
Я говорю о том, что это девятая видеоконференция текущего года и 322-я с начала работы формата.
Тема за время наших более трёхсот конференций ранее не встречалась: «Журналистские проверки организаций здравоохранения, допустимые методы и ответственность персонала».
Информационный повод представил мой коллега Дмитрий Гаганов. Отсылка идёт к апелляционному определению Московского городского суда за август двадцать пятого года.
Была привлечена к уголовной ответственности врач, акушер-гинеколог, ввиду физического насилия к журналистке, которая проводила скрытую проверку условий проведения абортов на поздних сроках.
Картина конфликта: журналистка применила накладной живот и записалась, видимо, под видом беременной пациентки на приём.
В этих условиях врач обсуждала противозаконный аборт при сроке более восемнадцати недель. Речь шла о повышенной оплате, анонимности.
Журналистка обозначила свой статус и начала видеосъёмку, врач на неё физически повоздействовала. Была попытка отбора телефона, удушения, повреждения аудиозаписывающей техники.
Что решил суд?
Квалификация действий врача по части третьей статьи 144 УК России — это воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналистов, сопряженное с насилием и повреждением имущества.
При этом были применены смягчающие обстоятельства по шестьдесят четвёртой статье УК России: квалификация врача, отсутствие судимости, общественно значимая деятельность, наличие хронических заболеваний у медицинского работника (они тоже болеют).
Какие были доводы защиты?
Просроченная пресс-карта, отсутствие редакционного задания на руках в момент события и скрытая съёмка без согласования.
Какая же позиция суда? Деятельность легальная. Скрытая фиксация допустима при наличии общественных интересов. Ссылка на постановление Верховного Суда.
Мы как юристы имеем правовую коллизию.
С одной стороны — нормы Конституции и право на получение информации об общественных интересах, с другой стороны — та же Конституция: право пациента и медработника на конфиденциальность и запрет провокаций.
Тем не менее, в рамках данной правовой коллизии суд отдал приоритет общественному интересу — выявлению нарушений в сфере проведения абортов.
В чём же здесь анализ общественного интереса в контексте дела?
Значит, мы с вами знаем, что аборт после двенадцати недель возможен только при наличии показаний, и при нарушении сроков предусмотрена административная ответственность (там достаточно большие штрафы к медицинскому работнику, но не уголовная).
Речь идёт о статье 123 УК РФ, только если аборт делало лицо без медицинского образования.
Ну и возникает вопрос: достаточно ли правомерности скрытой камеры и записи с элементами провокации?
Какие выводы из данного судебного акта?
Расширяется граница допустимой журналистской деятельности, ей дан приоритет в ущерб праву медработника на защиту от провокаций.
Ну и отсутствие чёткого алгоритма реагирования создаёт риски для персонала.
Вопрос, который я вынес на обсуждение коллег: а как же поступать клиницисту при выявлении тайной аудиовизуальной фиксации?
Презентация закончена. Переходим к обсуждению. Поскольку Дмитрий — очный участник, да ещё представил этот прекрасный информационный повод, Дмитрий, ваши суждения по теме?
И, в общем-то, а что делать клиницисту?
Д. Гаганов:
Благодарю вас за предоставленную возможность. Во-первых, хотел бы сказать, что в какой-то мере ответ уже содержится в вашей подробной и заостряющей внимание на коллизионных моментах презентации.
Ключевое слово — провокация. Что я в этом отношении думаю?
Во-первых, у нас есть оперативно-розыскная деятельность (ОРД) и ОРМ — оперативно-розыскные мероприятия.
По поводу содержания этих и форм воплощения оперативно-розыскных мероприятий было несколько актов Конституционного Суда, где как раз ставился вопрос в том числе и о провокации.
О допустимости провокации как оперативно-розыскного мероприятия для, что называется, дальнейших действий.
То есть возникает вопрос о границе вообще между журналистским расследованием (что это такое?), скрытой закупкой, о которой говорили, по сути дела, скрытой закупкой услуг.
И как это самое скрытое расследование фигурировало в материалах. То есть в данном случае журналистка пришла как обычная пациентка, ну а далее она представилась уже журналисткой, и тут началось само действие, которое далее подлежало уже уголовно-правовой оценке по статье 144 Уголовного кодекса.
Значимым мне представляется данный случай, потому что это будет, скорее всего, не единичная практика.
Суд подчеркнул, что есть особая общественная значимость темы, связанной с абортами на поздних сроках.
Следовательно, по местам, то есть по регионам, скорее всего, будет взаимодействие органов, которые занимаются оперативно-розыскными мероприятиями, с журналистами.
Там есть понятие сотрудничества, где материалы так называемого журналистского расследования (кстати, по поводу этого термина возникает вопрос о его легитимности) могут быть использованы для оперативно-розыскных действий или вообще как материал для оперативно-розыскных действий.
Ну и что в данном случае? Ну, во-первых, конечно же, я не буду касаться того вопроса, что не надо предлагать нелегитимные услуги, а в данном случае как раз на этом заострялся вопрос.
Алексей Валентинович неслучайно подчеркнул про административную ответственность. То есть насколько применимы вообще законодательные нормы закона об оперативно-розыскной деятельности (ОРД) к некоему административному расследованию?
Тут вопрос о границах между административно-деликтным правом и уголовным процессом.
Второй вопрос — границы провокации, потому что журналисты очень хорошо подготовлены психологически, скорее всего, прекрасно знают в том числе и как провоцировать человека.
Второе — что может быть несколько камер, несколько устройств, которые записывают, фиксируют любые действия вообще клинициста.
Ну и, в-третьих, конечно же, можно вывести из себя клинициста и далее это зафиксировать и обратить против него.
В данном случае при малейших сомнениях, конечно же, надо прерывать приём.
Должно быть обращение в администрацию клиники, ну и взаимодействие уже, если есть некий аналог пресс-службы медицинской организации (вне зависимости от формы собственности), чтобы они уже давали разъяснения.
Ну, в данном случае хотел бы сказать: то, что клиницист полез в драку — а из этого апелляционного определения видно, что он практически пытался применить приёмы, я не знаю, из джиу-джитсу, из бразильского джиу-джитсу... То есть там описывается, что хватал за руки определённым образом, давил на них.
То есть это не может быть некой случайностью, что сработало, конечно же, против него.
Ну и, подытоживая, хотел бы сказать. Первое: граница между журналистским расследованием и оперативно-розыскными мероприятиями может быть очень размыта — это две стороны одной медали.
Второе: вот эти вот организации, которые занимаются «журналистскими расследованиями» в кавычках, они сотрудничают с правоохранительными органами.
И это потом очень сильно сыграет против субъекта, против гражданина, в отношении которого было уголовное преследование.
Ну и третье — психология и провокации. Соответственно, здесь журналисты — очень хорошие психологи, чаще всего у них работа состоит в том, чтобы провоцировать человека на агрессию, на негативные проявления, которые будут очень хорошо обыграны в суде против него.
Ну и ещё раз подчеркну, что это не «первая ласточка». Я думаю, что по всей стране сейчас будут подобные вещи.
Тем более что документы, которые говорят о содержании журналистского задания, судом были исследованы, и вопросов к ним не возникло.
Возникает вопрос о согласовании данных действий, как я сказал выше, с правоохранительными органами.
А. Панов:
Спасибо, Дмитрий. Моё отношение сначала как юриста к действиям журналиста.
Представим первый вариант: эта клиника достаточно часто занималась противоправной деятельностью — аборты на поздних сроках, анонимно, по повышенной плате.
Информация утекла, каким-то образом дошла до журналиста, и журналист в рамках своей профессиональной деятельности, на основании этого массива информации, идёт и скрытой камерой всё снимает.
Как юрист, ну, считаю, что это действие легитимно.
Второй вариант: такого нет, но у журналиста «свербит», нужна какая-то свежая информация, хочется показать свой статус, авторитет, знания, профессионализм.
Поэтому появляется накладной животик, он записывается на приём к акушеру-гинекологу и начинает провоцировать врача. Как сказал Дмитрий, опыт достаточно хороший.
Ну, не исключаю, что врач может «поплыть» и пойти по пути противоправного поведения через давление журналиста, как это говорится, его попытка «взять на слабо».
В данном случае моя позиция в рамках провокации как юриста: я считаю такой подход неправомерным.
Третья составляющая, связанная с абортами. У нас поголовно пошла мода, когда на призывы губернаторов частная медицина отказывается от абортов.
Тоже последствия вполне прогнозируемые: спрос будет, клиник нет, и не исключены ситуации, когда в рамках уже не обозначенных сроков есть потребность в производстве аборта.
Ещё одна составляющая, в которой я солидарен с Дмитрием: ни в коем случае не заходить за границы правомерного поведения, не вестись на эти провокации.
Тем более, когда вы знаете, что есть статья об административной ответственности для медицинских работников и суммы достаточно значительные.
А теперь моё мнение: что же делать, если подобная ситуация произошла?
Первым делом я бы зафиксировал всё это в медицинской документации: о том, что вот пациентка такая-то начала съёмку, предлагала то-то и то-то, то есть должна быть фиксация.
Второе — это какая-то «тревожная кнопка», вызов администрации: начмеда, главного врача, директора, юриста клиники.
Для того чтобы они уже в рамках своей компетенции дали какие-то комментарии, ответили на вопросы журналиста, который в конечном итоге обязан представиться.
И, конечно же, запрет физического воздействия, отбирания имущества, тем более причинения вреда имуществу.
Я полагаю, что для стандартизации этих действий (как сказал Дмитрий, возможны подобные провокации по всей территории Российской Федерации) должен быть чёткий алгоритм действий врача.
Может быть, даже с подписью под этим алгоритмом о том, что он ознакомлен в рамках выполнения своей трудовой функции.
Таково моё мнение по обозначенной теме и представленному вопросу. Дмитрий, спасибо за информационный повод и за ваше видение ситуации.
Д. Гаганов:
Благодарю вас за предоставленную возможность. Глубокоуважаемые слушатели, глубокоуважаемые коллеги, до новых встреч.
Ну и не дай Бог, чтобы вы столкнулись, конечно, с такими ситуациями. Несомненно, этот акт следует изучить очень тщательно.
Обратите внимание, что там был вызван наряд полиции по поводу хулиганства.
И обращу внимание, что суд исследовал вообще документы, которые связаны были с этим вызовом.
И он подчеркнул, что вызов по поводу хулиганства был сделан после.
Тем самым, кстати, подчеркнул, что это был способ такой, что называется, уйти от ответственности.
То есть обратите внимание на эти обстоятельства.
И второе: в документах по поводу вызова на хулиганство (если поступать, что называется, правильно, защищая права клинициста) фиксируется определённая информация, события.
И это потом вполне может сыграть на пользу клиницисту уже в суде. Ну, соответственно, здесь была эта возможность упущена.
То есть обратите на это внимание.
А. Панов:
На этом заканчиваем, но не переключайтесь. Информации мало не бывает, тем более от грамотных медицинских юристов.
Н. Чернышук:
Здравоохранение является социально значимой сферой, к которой приковано пристальное внимание всего общества.
Медицинская тема остаётся актуальной повесткой на протяжении уже многих десятилетий.
Ведь это затрагивает каждого человека от момента его рождения до конца жизни.
Журналисты используют общественный интерес при подготовке сюжетов и придают широкой гласности особенно яркие случаи.
Медицинское сообщество сопротивляется. При этом у журналистов, очевидно, больше законных инструментов, связанных с их профессией.
Что же делать врачу при общении с журналистами? То же самое, что и при общении с пациентами.
В первую очередь необходимо соблюдать закон. А закон запрещает применять физическую силу, оскорблять, портить чужое имущество и наносить вред здоровью.
Врач не должен бояться журналистов, не должен бояться съёмки, аудио- или видеозаписи.
Если врач ведёт себя профессионально, то размещение информации о нём в открытых источниках может стать отличной рекламой и способствовать его карьерному росту.
Узнав о записи, необходимо в камеру предупредить о наличии в кабинете информации, составляющей врачебную тайну, и в связи с этим попросить прекратить видеозапись.
В случае отказа — спокойно продолжить приём пациента, оказав ему необходимую врачебную помощь.
В случае же размещения информации о других пациентах в открытом доступе ответственность за распространение сведений несёт само лицо, которое допустило размещение этих сведений.
М. Галюкова:
Добрый день, уважаемые коллеги. Сегодня мы обсуждаем апелляционное определение Московского городского суда от 7 августа 2025 года, в котором оставлен в силе обвинительный приговор в отношении врача, которая была обвинена в воспрепятствовании журналисту осуществлению деятельности.
Действительно, судебный акт очень интересный. И вопрос, который поставлен на обсуждение, он затрагивает несколько правовых аспектов.
Итак, у нас журналистка приходит на приём и уговаривает сделать аборт, при этом не являясь беременной.
Что делает у нас врач? Врач предлагает спектр услуг. При этом данные услуги у нас заведомо незаконные, и это врач прекрасно понимает.
Второй момент: журналистка, представившись и предъявив удостоверение журналиста, в ответ получает агрессию от врача, в том числе к ней применяется насилие.
Соответственно, что мы имеем с точки зрения уголовно-правовой квалификации? Первое — это оказание незаконных медицинских услуг.
Поскольку статья 238 Уголовного кодекса декриминализирована и никакие действия в отношении пациентки не совершены, то мы уходим в поле гражданско-правовой и дисциплинарной ответственности.
Но поскольку были совершены насильственные действия в отношении журналиста, то суд обоснованно квалифицировал содеянное по статье 144 Уголовного кодекса Российской Федерации.
Если мы исходим из добросовестности действий врача, то возникает вопрос: будет ли правомерной скрытая аудио- и видеосъёмка?
Давайте начнём с аудио. Дело в том, что пациент имеет право вести скрытую аудиозапись, как бы ни нравилась данная ситуация врачам.
Потому что на аудиозаписи, в том числе (и я об этом уже несколько раз говорила), имеется голос самого пациента.
Он фактически записывает себя. Другой вопрос, что он не имеет права распространять данную аудиозапись.
При этом имеет право предоставить её в правоохранительные органы и в суд.
Что касается видеозаписи. Видеозапись может вестись только с разрешения врача.
При этом в локальных актах медицинской организации должны быть прописаны алгоритмы действия врача в ситуациях, когда выявлена видеозапись.
Если в трудовом договоре врача не прописано, что он понимает, что может осуществлять свою трудовую деятельность в условиях видеофиксации, то врач имеет право остановить приём и попросить прекратить видеозапись.
Ряд юристов говорят о том, что видеозапись недопустима ни при каких обстоятельствах, поскольку снимается врач, а это изображение врача и биометрические данные врача, которые относятся у нас к персональным данным и подлежат охране как с точки зрения позитивного гражданского законодательства, так и с точки зрения уголовного законодательства.
Но здесь есть очень существенный нюанс, который заключается в том, что в данном случае пациент будет говорить, что он фиксировал правонарушение либо даже преступление, либо подозревал, что в отношении него может быть совершено преступление.
Вот в этих случаях, в этих ситуациях видеозапись будет признана обоснованной и будет являться доказательством, даже если по факту на ней не будет отображено событие правонарушения либо преступления.
Ну и, разумеется, никакой агрессии проявлять по отношению к пациенту либо к журналисту врачом либо медицинским коллективом не должно быть, не представляется возможным.
Соответственно, что необходимо делать медицинским организациям и руководителям?
Первое — это провести инструктаж среди коллектива и объяснить, что есть журналисты, препятствовать деятельности журналиста нельзя.
Второе — объяснить, что в любой момент врач может попасть на видео- и аудиозапись.
Ну, таковы наши реальности, и к этому нужно относиться с пониманием.
Если врач не готов к этому, значит, он должен искать более спокойное место работы, возможно, даже сменить профессию.
Третий момент: нужно понимать, что будет являться доказательством по уголовному делу и что будет являться доказательством по гражданскому делу.
Четвёртое: необходимо различать фиксацию правонарушения и преступления, фиксацию действий медицинского работника с целью контроля качества оказания медицинской помощи и фиксацию приёма врача с целью так называемого блогерства либо каких-либо провокаций.
Если врач сомневается в добросовестности действий пациента, то он должен поставить в известность руководителя. В крайних случаях — вызвать полицию.
Более того, в медицинском учреждении должна быть «тревожная кнопка», которую нажимает администратор, и в ближайшее кратчайшее время приезжает либо вневедомственная охрана, либо сотрудники полиции.
Ну и, конечно же, подводя итог сказанному, хочется сделать такое резюме: не нужно нарушать законодательство, соответственно, не придётся обращаться к юристам.
Всем здоровья.
И. Степанов:
Добрый день, уважаемые коллеги. На мой взгляд, мы имеем дело с показательным и поучительным случаем.
Для врача это ещё раз доказывает необходимость правомерного поведения не только в действиях, но и в словах.
Случай чётко показывает, что получить сведения о незаконных действиях можно не только в результате оперативного эксперимента в рамках оперативно-розыскной деятельности, но и в рамках журналистского расследования.
Каков алгоритм действий врача?
Во-первых, действовать и вести себя надо в соответствии с нормами законодательства и с соблюдением этических норм.
Следует отметить, что аудио- и видеозапись может вестись открыто — это один вариант, и скрыто — другой случай.
В любом случае при подозрении или выявлении скрытой аудиовидеозаписи необходимо зафиксировать её факт, так как использование и передача её третьим лицам может быть противоправна.
Также необходимо написать докладную руководителю медицинской организации. В любом случае медицинскому работнику необходимо осознавать риски при осуществлении медицинской деятельности. Спасибо.
Участники:
Панов Алексей Валентинович, главный редактор информационного портала Право-мед.ру, г. Омск, член АЮР
Гаганов Дмитрий Борисович, юрисконсульт Ассоциации организаторов здравоохранения в онкологии г. Санкт-Петербург
Галюкова Мария Игоревна, адвокат Коллегии адвокатов Дефенсор (г. Челябинск), кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного права и процесса Уральского института управления Президентской академии (г. Екатеринбург)
Чернышук Николай Владимирович, директор организации «Право на здоровье», г. Краснодар
Степанов Игорь Олегович, врач - невролог, юрист, председатель Ярославской областной общественной организации инвалидов-больных рассеянным склерозом "Гефест", г. Ярославль, член АЮР
