Проблемы соотношения объектов медицинской деятельности

Алексей Тихомиров
Показано, что ни теория, ни тезаурус не служат целям единства и общности реализации права в сфере охраны здоровья.
28.01.2016
593

Содержание

Объекты одних и тех же правоотношений
Медицинская помощь в составе медицинской услуги
Унификация или индивидуальность?
Вредообразующие отклонения
И вред здоровью, и моральный вред являются ущербом личности пострадавшего
Выводы

Объекты одних и тех же правоотношений

Показано, что ни теория, ни тезаурус не служат целям единства и общности реализации права в сфере охраны здоровья

Медицинская деятельность осуществляется по поводу здоровья. Здоровье является объектом медицинской деятельности.

Медицинская деятельность складывается из совокупности отдельных воздействий на здоровье. Целенаправленное влияние на здоровье – отличительный признак медицинской деятельности: влияние любой другой деятельности на здоровье может быть лишь ее неблагоприятным следствием, но не целью.

Каждое воздействие на здоровье в составе медицинской деятельности имеет профессиональное значение элемента медицинской помощи, и в этом значении обладает свойствами управляемого влияния на характеристики здоровья. Медицинская помощь не бывает нейтральной для здоровья, не влекущей его изменения – в противном случае в ней нет профессионального воздействия, т.е. медицинской составляющей. Медицинская помощь заданного содержания и объема приводит к соответствующим изменениям здоровья, обусловленным также характером, тяжестью и распространенностью (развитием) патологии, по поводу которой предпринимается медицинская помощь, и реактивностью организма пациента.

Проблематике медицинской помощи (медицинской услуги) и связанного с ней деликта посвящено немало работ автора (1) и других исследователей. Однако прежде не было работ, исследующих структуру соответствия объектов медицинской деятельности друг другу.

Медицинская помощь исключительно редко предпринимается спорадически, однократно. Обычно она оказывается в соответствующей динамике лечебно-диагностического процесса.

В последовательности этого процесса медицинская помощь осуществляется порциями, дозируемыми сообразно потребностям здоровья конкретного пациента.

Дискретность медицинской помощи детерминирует и границы смежных медицинских услуг, служащих торговой оболочкой каждой ее порции и имеющих отдельное экономическое значение.

Таким образом, в наиболее общем виде медицинская деятельность представляет собой последовательность целесообразных воздействий на здоровье в виде медицинской помощи в товарной оболочке медицинских услуг.

Однако последовательность целесообразных воздействий на здоровье в виде медицинской помощи при этом представляет собой одну плоскость, систему координат (профессионально-медицинскую), а оказание медицинских услуг – другую (экономико-правовую). Именно поэтому некорректно оценивать товарно-стоимостные и нормативно-правовые основы хозяйственной деятельности в сфере охраны здоровья с позиций лечебно-диагностической парадигмы, и наоборот. Мера медицинской помощи неприменима к построению и юридическому оформлению экономических отношений, как и мера медицинской услуги неприменима к решению клинических задач.

Следовательно, вопрос в том, как конституируются каждая из этих систем координат, что их различает и где находятся точки соприкосновения между ними. Является ли правовой категорией только медицинская услуга, а медицинская помощь - нет? А правовые последствия вытекают только из оказания медицинской помощи, медицинской услуги или обеих?

Вопрос осложняется еще и тем, что медицинская помощь, в том числе в составе медицинской услуги, предпринимается по поводу здоровья. Потому и деятельность является медицинской, что осуществляется по поводу здоровья. По поводу здоровья оказывается медицинская помощь (медицинская услуга), выполняются работы, реализуются товары медицинского назначения (лекарственные средства и пр.) – и не по поводу чего бы то ни было еще. Даже средства медицинской техники, медицинское оборудование не имеют другого назначения и не могут использоваться в промышленных масштабах по другому назначению, кроме медицинского, т.е. по поводу здоровья.

Здоровье - это защищаемое законом нематериальное благо, объект права, не являющийся объектом оборота – подобно достоинству личности, личной неприкосновенности, чести, доброму имени, деловой репутации и пр. Однако осуществлять физическое воздействие на здоровье в качестве нематериального блага невозможно. Это не более чем подразумевается. Тому или иному воздействию подвергается не нечто эфемерно-теоретическое, а вполне осязаемый биологический субстрат – живое тело, обладающее совокупностью свойств, отличающих его от неживой материи, т.е. организм.

Именно с организмом человека в качестве объекта воздействия имеет дело медицина. Именно телу причиняются те или иные повреждения и при связанных с этим гражданских, административных, уголовных правонарушениях. Именно тело страдает и в дорожно-транспортных происшествиях, при чрезвычайных ситуациях, при несчастных случаях и пр.

Повреждения претерпевает тело, организм, а вред наносится здоровью. Как соотносятся между собой тело (организм) и здоровье? Является ли правовой категорией только здоровье, а тело (организм) таких свойств не имеет? А как соответствуют друг другу повреждения тела (организма) и вред здоровью? И, наконец, как определяются, измеряются и оцениваются те и другие?

Если медицинская деятельность осуществляется по поводу здоровья, то как соотносятся категории медицинской помощи и медицинской услуги с категориями тела (организма) и здоровья?

Категория медицинской услуги и категория здоровья относятся к единой системе координат – хотя бы как юридические фикции (2) -объекты одних и тех же правоотношений. В связи с оказанием медицинских услуг по поводу здоровья складываются отношения с релевантными друг другу правовыми последствиями.

Медицинская помощь в составе медицинской услуги

Действительно, услуга – это неосязаемый объект гражданских прав и гражданских правоотношений, не имеющий материального результата. Оплачиваются действия или деятельность, составляющие услугу, а не нечто, появляющееся в итоге ее оказания. Предполагается, что услуга направлена на пользу, выгоду для ее получателя, однако получена ли она им – не факт, и удостовериться в этом объективно не всегда легко или вообще возможно.

Как правовая фикция услуга введена в оборот только потому, что наличие результата, тем более материального, нехарактерно для целого ряда видов фактической деятельности. Медицинской, в том числе: врач берется лечить, но не излечить пациента, поскольку от действий врача зависит далеко не все в организме пациента.

Медицинской является деятельность, объектом которой и в договорных (или квазидоговорных), и во внедоговорных (деликтных) обязательствах является здоровье. При осуществлении любой другой деятельности здоровье может становиться объектом только деликтных обязательств. В медицинской деятельности направленность на достижение блага чревата причинением вреда одному и тому же объекту – здоровью.

Различить направленность на достижение блага для здоровья и причинение вреда при оказании медицинской помощи затруднительно постольку, поскольку устранение ущерба для здоровья от развития патологии достигается причинением ущерба здоровью же самим лечением. Нет лечения иного, чем ценой ущерба здоровью. Медицинская помощь конкурирует с патологией за ущерб здоровью. Ущербом от лечения является умаление здоровья большее, чем от предотвращенного развития патологии. А польза от медицинской помощи – это разность между ущербом меньшим от лечения и большим от развития патологии (в настоящем и/или прогнозируемом будущем).

Реактивность организма (3) сказывается как в пользу, так и в ущерб здоровью – в зависимости от того, как она отличается от нормальной, является ли извращенной, патологической и пр. Реактивность организма проявляется «нормой реагирования» изучаемого объекта по каждому отдельному влиянию, каковых огромное множество. В конкуренции за ущерб здоровью между медицинской помощью и развитием патологии реактивность организма детерминирует исход. Реактивность организма противоборствует с развитием патологии за этот исход, а уже с ним имеет дело медицинская помощь. При реактивности организма, не способной с поддержкой медицинской помощи нейтрализовать эффекты развития патологии, исход неблагоприятный. При реактивности организма, с поддержкой медицинской помощи преодолевающей эффекты развития патологии, исход благоприятный. Если же патология агрессивнее, и/или реактивность организма недостаточна, и/или медицинская помощь неэффективна или вредоносна выходом за допущенные медициной пределы, то благоприятным исход тоже быть не может.

При этом соотношение всех трех факторов – функция времени. В динамике меняется агрессивность патологии, и/или реактивность организма, и/или эффективность медицинской помощи. Зачастую фактический исход наступает не потому, что медицинская помощь оказалась несостоятельной в борьбе с патологией и что реактивность организма обрушилась – это всего лишь следствия, а причина в том, что упущен момент, и медицинская помощь оказана несвоевременно. За период задержки с медицинской помощью в организме происходят непоправимые изменения, предопределяющие неблагоприятный исход.

Оказание паллиативной медицинской помощи вместо необходимых мер радикального лечения аналогично влечет за собой изменение соотношения между факторами реактивности организма, развития патологии и эффективности медицинской помощи. Повторное пособие – уже необходимого содержания и объема – оказывается тогда, когда после первичного прогрессирование патологии и угнетение реактивности организма уже произошли, как если бы медицинская помощь не оказывалась вовсе. Фактически это – та же задержка с оказанием медицинской помощи.

Медицинская помощь проявляет тут или иную эффективность в пределах, определяемых во времени развитием патологии и реактивностью организма. Более эффективной, чем позволяют развитие патологии и реактивность организма на соответствующий момент, медицинская помощь быть не может. Именно в этих пределах эффективности медицинской помощи можно говорить о субъективном, человеческом факторе. Максимум того, насколько может быть эффективной медицинская помощь, она достигает при надлежащем ее оказании в соответствии с правилами медицины. Напротив, пренебрежение правилами медицины, фатальное отклонение от медицинских технологий влечет наступление максимума ущерба вместо естественно ожидаемого максимума пользы (при принятых за константу показателях развития патологии и реактивности организма). Более того, дефекты оказания медицинской помощи неизбежно стимулируют развитие патологии и усугубляют реактивность организма, приближая неблагоприятный исход.

Таким образом, медицинская помощь, в том числе в составе медицинской услуги, оказывается в ситуационных границах между динамическими допусками реактивности организма и развития патологии. Меняется соотношение между этими факторами – меняется эффективность медицинской помощи в норме, а отклонения в ее оказании сказываются обратным пользе эффектом ущерба здоровью, еще большим сдвигом реактивности организма и развития патологии, и, в конечном счете, усугублением неблагоприятного исхода.

Унификация или индивидуальность?

Именно по этим причинам медицинская помощь за многие века существования медицины не получила однозначные писаные правила, сверяясь с которыми врач смог бы строить процесс ведения любого и каждого пациента.

Западная мысль пошла по пути достижения единообразия, унификации подходов к медицинской помощи. Были выработаны стандарты оказания медицинской помощи. Соответствие оказываемой медицинской помощи стандартам было призвано демонстрировать всем остальным, кроме пациента, что его ведение – правильное, т.е. такое же, как у усредненного пациента с той же усредненно выраженной патологией при усредненной реактивности организма.

На этом сформировалось целое течение доказательной (4) медицины, ориентированной на то, чтобы дифференцировать от прочих те медицинские средства, эффективность которых подтверждена (большими двойными слепыми плацебоконтролируемыми исследованиями, а также данными, полученными при мета-анализе нескольких рандомизированных контролируемых исследований; небольшими рандомизированными и контролируемыми исследованиями, при которых статистические данные построены на небольшом числе больных; нерандомизированными клиническими исследованиями на ограниченном количестве пациентов; выработкой группой экспертов консенсуса по определённой проблеме). Однако насколько бы не признавались однородными группы пациентов для целей таких исследований, они никогда не являются объективно однородными в силу множества неучитываемых и/или неизвестных различий, в действительности имеющих значение для целей этих исследований. В результате и недоказанной эффективности, и доказанной неэффективности недостаточно для бесспорного признания медицинских средств несостоятельными.

Цена стремления к однозначности (унификации, доказательности) оказалась слишком велика. Она достигается в ущерб индивидуальности больного, у каждого из которых одна и та же патология развивается по-своему, никак не одинаково, не по единому сценарию и не в единых рамках. Стандартизированное ведение пациентов, в том числе с помощью доказательной медицины, и заканчивается нередко ожидаемо стандартно – неблагоприятным исходом, поскольку остается неучтенным множество значимых влияний, как со знаком «плюс», так и со знаком «минус».

Именно поэтому наступило время персонализованной медицины, в основе которой лежит стремление классифицировать представителей субпопуляции по принципу уникальной или непропорциональной чувствительности к определенной болезни или реакции на определенный метод лечения. Внедрение подходов персонализированной медицины, задача которой состоит в том, чтобы адаптировать методы лечения к особенностям конкретных пациентов, значительно повышает эффективность терапии и снижает побочные эффекты от лечения, а также сокращает расходы на него.

Что же касается унификации, то, прежде всего, в сфере охраны здоровья мир постепенно разворачивается от установлений, что следует делать, к установлениям, чего делать не следует. Место стандартов занимают технические регламенты – правила безопасности медицинской деятельности.

Вредообразующие отклонения

Правила безопасности медицинской деятельности (безопасности пациентов) складываются из правил безопасности медицинской помощи (медицинских услуг) и всего того, что инфраструктурно ее обслуживает – лекарственных средств, медицинской техники и прочих товаров и изделий медицинского назначения.

Учитывая то, что нет лечения иного, чем ценой ущерба здоровью, безопасность медицинской помощи состоит в упреждении наступления не оправданного медициной и не обоснованного интересами здоровья пациента ущерба в ведении пациента. Все, что несет с собой ущерб здоровью за пределами медицинской помощи и ее инфраструктуры, оправдываться медициной и обосновываться интересами здоровья пациента не может. Любые умышленные и неосторожные посягательства на здоровье человека и любое случайное причинение вреда его здоровью не относятся к медицинской помощи, предпринимаемой целенаправленно ради пользы для здоровья. Только отклонения в оказании медицинской помощи могут быть вредоносными посягательствами на здоровье.

Вредообразующим отклонением является пренебрежение волей пациента – единственного и исключительного правообладателя, титульного владельца такого блага, как здоровье. Но даже если закон вменяет – например, в соответствии с законом или со специальным правилом (ст.124 УК РФ) – обязанность оказывать медицинскую помощь, обязанный не вправе оказывать ее против воли правообладателя, но только на основании добровольного информированного согласия (5) (кроме случаев, установленных законом (6)). Если же правообладатель, будучи дееспособным, выразил свою волю – отказ от медицинской помощи – и на случай экстренных показаний для устранения угрозы жизни, то, хотя это коллизия публичного и частного права, «крайним» окажется субъект медицинской деятельности – и если окажет, и если воздержится от оказания медицинской помощи.

Вредообразующим отклонением является также пренебрежение правилами медицины. И хотя эти правила всюду в мире на протяжении многих веков остаются неписанными, их придерживаются, им следуют, по ним сверяют свою деятельность профессионалы во всем мире. В советское время у нас в стране действовали письма (инструкции, рекомендации) Минздрава. Сейчас и этого нет. А противоречия и разногласия между научными школами остаются и порой усугубляются. В результате исполнение лицом профессиональных обязанностей может быть признано одновременно ненадлежащим (ст.118 УК РФ) и надлежащим.

Неразличимыми до степени смешения становятся совершенно разные составы: причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей (ч.2 ст.118 УК РФ) и оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности жизни или здоровья потребителей, повлекшие по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью либо смерть (ч.ч.2-3 ст.238 УК РФ). Профессиональные и экономические функции смешиваются, не дифференцируются, отождествляются в силу общности квалифицированных уголовным законом тяжких последствий, а не преступного (и преступного ли?) посягательства. Но если персональная ответственность причинителя за тяжкие последствия осуществления профессиональных функций понятна, поскольку за это в соответствии со ст.1068 ГК РФ наступает гражданская ответственность хозяйствующего субъекта - работодателя, то вменение за это же альтернативной, а по существу - дублирующей ответственности по ст.238 УК РФ не понятно, поскольку наступает персональная (уголовная) ответственность работника за последствия экономической деятельности хозяйствующего субъекта – работодателя.

Совсем уж неблизкие профессиональной деятельности должностные преступления в последнее время инкриминируются врачам настолько часто, что Верховный суд РФ вынужден был сделать разъяснение: Не образует состав получения взятки принятие должностным лицом денег, услуг имущественного характера и т.п. за совершение действий (бездействие), хотя и связанных с исполнением его профессиональных обязанностей, но при этом не относящихся к полномочиям представителя власти, организационно-распорядительным либо административно-хозяйственным функциям (7) . В действительности, пренебрежение безопасностью медицинской помощи конкретному пациенту может исходить только от профессиональной деятельности, а пренебрежение безопасностью пациентов, медицинской деятельности в конкретной организации – от исполнения обязанностей должностными лицами, прежде всего. И вот тут вопрос, что возобладает: либо профессиональные требования персонификации в ведении пациента, либо административные требования унификации.

Смешение профессиональных и должностных функций напрямую связано со смешением качества и безопасности медицинской деятельности. Действительно, вред происходит не из дефектов качества – медицинской помощи, медицинской услуги или медицинской деятельности в целом, включая медицинскую технику и медикаменты. Вред происходит из их дефектов безопасности. Качество – это характеристика объекта товарообмена, детерминирующая размер встречного предоставления – оплаты: высококачественный товар стоит больших денег. Причинение убытков – это не причинение вреда, и наоборот. Безопасность товара не связана с его качеством и обеспечивается в полной мере вне зависимости от уровня качества товара. Медицинская услуга в качестве товара характеризуется свойствами и качества, и безопасности. Нетоварные же условности качеством не обладают. Они могут иметь пригодность для конкретных целей (например, донорские органы, кровь как объекты, изъятые из оборота). Нематериальные фикции (например, медицинская помощь) и этого лишены. Тем не менее, нетоварные условности, включая нематериальные фикции, не лишены возможностей причинения вреда, а потому требования безопасности распространяются и на них. Поэтому дифференциация объектов медицинской деятельности, нетоварных условностей, нематериальных фикций с различением их свойств – это также насущный вопрос.

Вредообразующие отклонения в оказании медицинской помощи являются именно посягательствами, причинно-следственно обусловливающими возникновение ущерба, вреда здоровью.

В зависимости от величины последствий (вреда здоровью) масштабируется и персонализируется ответственность за обусловившие их посягательства: уголовная – за тяжкие, исколючительно имущественная – за нетяжкие. Вот только значимость тяжести наступивших последствий оценивается с публичных, государственных позиций, а жить с ними приходится вполне приватно, индивидуально, с учетом далекого от совершенства устройства социального государства. Потому что реальная социальная оценка состоит в выяснении не ничего не определяющей меры ущерба благу в правообладании, а степени умаления в инструментарии пользования благами жизни.

И одно дело – претерпеть от собственного безрассудства, в дорожно-транспортном происшествии или даже от уличной преступности. Все это воспринимается пострадавшим одинаково как несчастный случай. Другое дело – получить урон от медицинской помощи, даже не от болезни: не по собственной воле и не за краткий миг, а в течение конкретного времени в ассоциации с конкретной персоналией врача конкретной медицинской организации – непрофессионала на не своем месте.

Таким образом, вред причиняется здоровью в силу порочного воздействия на тело (организм); оценивается публичной мерой ущерба благу в правообладании, с которой расходится реальная социальная оценка (умаления в инструментарии пользования благами жизни); воспринимается пострадавшим как рукотворное увечье – отлично от несчастного случая, травмы на производстве или в быту и т.п.

И вред здоровью, и моральный вред являются ущербом личности пострадавшего

Отсюда вытекает вопрос, как ассоциированы юридически и фактически, публично и социально категории здоровья и тела (организма) применительно к категории вреда (ущерба) – урона, умаления, увечья и пр.

Если здоровье – это объект, с одной стороны, прав и правоотношений; с другой – фактической деятельности, поле профессиональной активности, то чему наносится ущерб, чтобы квалифицировать это действие как вредообразующее посягательство?

По мнению А.В. Трофименко (2004), нематериальные блага характеризуются атрибутивной информацией или информационными атрибутами (в отличие, например, от работ и услуг, а также имущественных прав, которые можно отнести к числу детерминирующих информационных объектов), а понятия «нематериальный объект» и «объект информационной природы» являются синонимами (8). Отсюда вред здоровью вообще можно рассматривать как информационный ущерб или умаление информационных атрибутов защищаемого законом блага.

Интересно, что понятия здоровья как объекта судебно-медицинской экспертизы не определяют ни одни Правила ее проведения. Более того, самые долговременные, продержавшиеся практически почти три десятилетия Правила судебно-медицинского определения степени тяжести телесных повреждений 1978 (9) не поднимают и вопрос вреда здоровью. Судебные медики были призваны заниматься только тяжестью ущерба для организма, сохраняющего или утрачивающего в связи с этим те или иные функции.

С 1996 по 2007 существовали, но не действовали (их то и дело заменяли прежние) другие Правила, под вредом здоровью понимавшие либо телесные повреждения, т.е. нарушение анатомической целостности органов и тканей или их физиологических функций, либо заболевания или патологические состояния, возникшие в результате воздействия различных факторов внешней среды: механических, физических, химических, биологических, психических (10). Иными словами, кроме телесных повреждений (а это – нарушение анатомической целостности органов и тканей или их физиологических функций) вредом здоровью признавались и заболевания или патологические состояния, возникшие в результате воздействия факторов внешней среды. Телесные повреждения, тем самым, отнесены лишь к части вреда здоровью.

Новыми Правилами 2007 понятие телесных повреждений полностью заменено понятием «вреда, причиненного здоровью человека» как «нарушение анатомической целостности и физиологической функции органов и тканей человека в результате воздействия физических, химических, биологических и психических факторов внешней среды» (11). То есть, во-первых, вред рассматривается как урон телу (организму) – «анатомической целостности и физиологической функции» - те же телесные повреждения; во-вторых, как причинение такого урона – следовательно, причинителем; в-третьих, «в результате воздействия физических, химических, биологических и психических факторов внешней среды», возникшего извне организма. Вот и возникают вопросы: вред – причиняется (кем-то) или возникает (из-за чего-то); извне или и изнутри? А самая главная проблема: вместо того чтобы устанавливать величину телесных повреждений, как это было прежде по Правилам 1978, судебно-медицинские эксперты в соответствии с Правилами 2007 теперь призваны заниматься определением вреда вредом, т.е. деятельностью сотрудников правоохранительных органов и суда?

Весьма сомнительно положение, что «нарушения анатомической целостности и физиологической функции органов и тканей» испытывает человек, а не его тело (организм). Аналогично, медицинское определение «нарушения анатомической целостности и физиологической функции органов и тканей» не тождественно правовой квалификации вреда здоровью как защищаемого законом блага. И вскрытию (секции) подвергают не человека, не его здоровье, а тело. Если же проводится судебно-медицинское исследование живых, то изучаются утраты функционирующего организма, а так же не вред и не здоровью, и не с правовых, а с медицинских позиций.

Заболевания или патологические состояния, возникшие в результате воздействия механических, физических, химических, биологических, психических и прочих факторов внешней среды, едва ли могут быть квалифицированы как вред здоровью тогда, когда не являются причиненными субъектом (наступили вследствие события (12) или случая (13). Нет причинителя – нет вреда, хотя бы и при наличии очевидных утрат здоровья.

Понимание существа вреда здоровью необходимо еще и с сугубо практических позиций. Очень часто под подобным вредом истец (пациент) имеет в виду не последствия посягательства, а собственно активность медперсонала. По уставу ВОЗ, «здоровье является состоянием полного физического, душевного и социального благополучия, а не только отсутствием болезней и физических дефектов». А поскольку подозрительные действия (бездействие) медперсонала нарушили душевное благополучие истца, этим ему причинен вред, даже если с этим не наступило ничего: как вред им интерпретируется предполагаемое посягательство, а не его следствия.

Кроме того, в абсолютном большинстве медицинских споров основанием иска указывается причинение морального вреда, а не вреда здоровью. Моральный вред – это нравственные и физические страдания (ст.151 ГК). Объектом посягательства при причинении морального вреда является не здоровье. При этом по делу назначается судебно-медицинская экспертиза, устанавливающая вред здоровью. Возникают вопросы. Что подвергается экспертизе и что устанавливается ею в этом случае в соответствии с действующими Правилами? Как связан вред здоровью и моральный вред, является ли один обусловливающим другой?

И вред здоровью, и моральный вред являются ущербом личности пострадавшего – в этом состоит общее между ними. Но если вред здоровью имеет материальную основу (тело), то моральный вред, если и связан со здоровьем (физические страдания), то – в лучшем случае, через ущерб функциям организма (и даже в отсутствие телесных повреждений как субстрата того, что не может болеть – например, фантомные боли). Тем самым, обнаруживает судебно-медицинская экспертиза вред здоровью (как телесные повреждения) или нет, допускает физиологическую основу страданий или нет, моральный вред квалифицируется в правовой процедуре, а не медицинскими средствами, не в силу установления судебно-медицинской экспертизой. И в отсутствие вреда здоровью моральный вред может быть значительным, и при наличии значимых телесных повреждений моральный вред может отсутствовать. Вопрос лишь в том, какую цену в душевной сфере платит личность за вторжение извне и инициированные этим страдания, не имеющие медицинского субстрата и не связанные аналогией с телесными повреждениями. Детерминированные ядерными структурами личности установки на противоположности добра и зла в жизни, приличного и неприличного в обществе, индивидуально нормального и ненормального приводят, например, к стойкому неприятию того, что стало тем или иным следствием обращения за медицинской помощью.

Выводы

Подытоживая изложенное, можно констатировать:

- в сфере охраны здоровья не сложилось структурированного единообразного понимания соотношения релевантных правовых и фактических категорий;

- медицинская и правовая плоскости, в которых выстраиваются разные по своей природе и значению понятийно- и категориально-терминологические ряды, не различаются;

- правовые и фактические понятия и категории нередко смешиваются, подменяют друг друга и противоречат друг другу, из-за чего возникает правовая неопределенность в правовой квалификации деяний и в исполнении процессуальных и фактических функций в осуществлении правовой и медицинской деятельности.

В связи с этим предлагается унификация терминологического аппарата и следующих базовых понятий:

Тело – это конфигурированный природой биологический субстрат.

Организм – это динамическая система внутренней организации тела, биологическое вместилище здоровья.

Телесные повреждения – нарушения анатомической целостности тканей тела и физиологических функций организма.

Здоровье – это объект правообладания, имеющий информационное выражение физического, душевного и социального равновесия организма человека, которое через возможности тела удовлетворяет его текущие потребности.

Вред здоровью – нанесенный причинителем ущерб объекту правообладания, т.е. квалифицированное в правовой процедуре умаление в его информационных характеристиках вследствие ограничения возможностей тела и/или расстройства равновесия организма.

Моральный вред – квалифицированное в правовой процедуре претерпевание физического и эмоционального дискомфорта, стресса, муки; переживание состояния боли, скорби, горя, печали, страха, тоски, тревоги; совокупность крайне неприятных, тягостных ощущений как следствие нанесенного причинителем ущерба объекту правообладания, т.е. сложившейся идеальной модели ориентиров ценностно-мотивационных регуляторов автономии личности.

Ясное понимание действительных значений обозначаемых терминами феноменов позволяет различать фактическую (медицинскую) и правовую плоскость, в которых эти феномены и обозначаемые их термины связаны друг с другом линейно и пространственно; юридические фикции и явления действительности; возможности сопоставления, соотнесения и/или взаимной конвертации связанных между собой явлений (фактов, предметов и пр.).

Таким образом, проблемы соотношения объектов медицинской деятельности состоят в отсутствии единой и общей парадигмы их взаимосвязи и взаимозависимости в юридической и медицинской плоскостях, из-за чего законотворчество, административное и судебное правоприменение испытывают свои трудности одинакового понимания феноменов и обозначающих их терминов, а организация здравоохранения – свои, и трудности ни первых, ни вторых не понятны вовне той и другой сферы. Ни теория, ни тезаурус не служат целям единства и общности реализации права в сфере охраны здоровья.

Источник. Главный врач: хозяйство и право. -2014.-№1.-С.35-42. Публикации Алексея Тихомирова.

Использованные источники

1. Тихомиров А.В. Медицинская услуга: Правовые аспекты. - М.: ФилинЪ, 1996; Тихомиров А.В. Медицинское право. Практическое пособие. - М.: Статут, 1998; Тихомиров А.В. Медицинская услуга: правовые аспекты //Здравоохранение. – 1999. - № 8. - С.161-178; Тихомиров А.В. Вред от врачебных действий (ятрогенный деликт) //Здравоохранение. – 2000. - № 11. - С.149-164; Тихомиров А.В. К вопросу об обязательствах вследствие причинения вреда здоровью при оказании медицинских услуг //Закон и право. – 2001. - № 8. - С.24-33; Тихомиров А.В. Организационные начала публичного регулирования рынка медицинских услуг. - М.: Статут, 2001; Тихомиров А.В. Ятрогенный деликт в правоприменении //Главный врач: хозяйство и право. – 2004. - № 1. - С.44-48; Тихомиров А.В. Медицинская помощь вне пределов медицинской услуги //Главный врач: хозяйство и право. – 2005. - № 1. - С.39-43; Тихомиров А.В. Предприятие как имущественный комплекс и его значение для здравоохранения //Главный врач: хозяйство и право. – 2005. - № 2. - С.24-28; Иванов А.В., Тихомиров А.В. Информация как объект оборота в области охраны здоровья //Главный врач: хозяйство и право. – 2005. - № 2. - С.29-31; Тихомиров А.В. Проблематика деликта при оказании медицинской помощи на основании договора //Главный врач: хозяйство и право. – 2007. - № 4. – С.2-9; Тихомиров А.В. Обязательства из причинения вреда здоровью при оказании медицинских услуг //Главный врач: хозяйство и право. – 2007. - № 5. – С.21-27; Тихомиров А.В. Последствия договорной неопределенности медицинской помощи в составе медицинской услуги //Главный врач: хозяйство и право. – 2007. - № 6. – С.17-25; Тихомиров А.В. Объекты медицинской деятельности: проблемы отношения государства //Главный врач: хозяйство и право. – 2008. - № 2. – С.23-28; Тихомиров А.В. Интересы в здравоохранении //Вестник новых медицинских технологий. – 2008. - № 3. – С.145-146; Тихомиров А.В. Структура отношений товарообмена на рынке медицинских услуг //Главный врач: хозяйство и право. – 2008. – № 4. - С.11-17; Стародубов В.И., Тихомиров А.В. Предпосылки формирования технических регламентов в здравоохранении //Главный врач: хозяйство и право. – 2008. – № 4. - С.30-36; Тихомиров А.В. Дело врачей – руками врачей, или…? //Главный врач: хозяйство и право. – 2008. – № 5. - С.18-19; Тихомиров А.В. Обязательства из причинения вреда здоровью при оказании медицинских услуг //Адвокат. – 2008. - № 5. – С.92-94; Тихомиров А.В. Проблематика деликта при оказании медицинской помощи на основании договора //Современное право. – 2008. - № 6. – С.67; Панов А.В., Тихомиров А.В. Соотношение договорных и деликтных обязательств при оказании медицинских услуг //Главный врач: хозяйство и право. – 2009. – № 3. - С.24-31; Тихомиров А.В. Проблемы правовой квалификации вреда здоровью при оказании медицинских услуг // Медицинская экспертиза и право. – 2009. – № 2. - С.15-22; Родин О.В., Панов А.В., Тихомиров А.В. Проблемные аспекты договора и деликта из оказания медицинских услуг в гражданском процессе // Медицинская экспертиза и право. – 2010. – № 3. - С.16-21; Тихомиров А.В. Пределы договорных обязательств при оказании медицинских услуг //Главный врач: хозяйство и право. – 2010. – № 6. - С.29-35; Тихомиров А.В. Теория медицинской услуги и медицинского деликта: учебно-научное пособие. – М., Юринфоздрав, 2012 и др.

2. Юридические (правовые) фикции - изначально неистинные положения о несуществующих фактах, на основе технического приёма признанных законом существующими и имеющими в силу этого юридические последствия.

3. Свойство живых существ определенным образом (дифференцированно) отвечать на внешние воздействия и изменения в их внутренней среде - http://dic.academic.ru/dic.nsf/enc_medicine/26355

4. Подход к медицинской практике, при котором решения о применении профилактических, диагностических и лечебных мероприятий принимаются исходя из имеющихся доказательств их эффективности и безопасности, а такие доказательства подвергаются поиску, сравнению, обобщению и широкому распространению для использования в интересах больных (Evidence Based Medicine Working Group, 1993) - http://ru.wikipedia.org/wiki/Доказательная медицина

5. Необходимым предварительным условием медицинского вмешательства является дача информированного добровольного согласия гражданина или его законного представителя на медицинское вмешательство на основании предоставленной медицинским работником в доступной форме полной информации о целях, методах оказания медицинской помощи, связанном с ними риске, возможных вариантах медицинского вмешательства, о его последствиях, а также о предполагаемых результатах оказания медицинской помощи (п.1 ст.20 Федерального закона РФ от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации")

6. Медицинское вмешательство без согласия гражданина, одного из родителей или иного законного представителя допускается (п.9 ст.20 Федерального закона РФ от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации"): если медицинское вмешательство необходимо по экстренным показаниям для устранения угрозы жизни человека и если его состояние не позволяет выразить свою волю или отсутствуют законные представители (в отношении лиц, указанных законом); в отношении лиц, страдающих заболеваниями, представляющими опасность для окружающих; в отношении лиц, страдающих тяжелыми психическими расстройствами; в отношении лиц, совершивших общественно опасные деяния (преступления); при проведении судебно-медицинской экспертизы и (или) судебно-психиатрической экспертизы

7. п.7. Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 9 июля 2013 г. N 24 "О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях"

8. Трофименко А.В. Проблемы теории нематериальных объектов (гражданско-правовой аспект): Автореф. дисс. … докт. юрид. наук. – Саратов, 2004.

9. Правила судебно-медицинского определения степени тяжести телесных повреждений, утверждены Приказом Минздрава СССР от 11 декабря 1978 г. N 1208. Согласованы с Прокуратурой СССР, Верховным Судом СССР, Министерством юстиции СССР, Министерством внутренних дел СССР, Комитетом государственной безопасности СССР

10. Приказ Министерства Здравоохранения Российской Федерации от 10 декабря 1996 г. N 407 «О введении в практику Правил производства судебно-медицинских экспертиз (в ред. Приказа Минздрава РФ от 05.03.97 N 61)

11. п.2 Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных Постановлением Правительства РФ № 522 от 17.08.2007 "Об утверждении Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека"

12. Природные явления (наводнение, землетрясение, рождение, смерть и т.п.), протекающие помимо воли людей (имеется в виду не причина, вызвавшая его, а процесс воздействия события на конкретные правоотношения) как обстоятельства непреодолимой силы и один из видов юридических фактов, с которыми закон связывает возникновение, изменение или прекращение правоотношений.

13. Наступает не в силу направленной на него воли лица и не может быть предусмотрено при данных условиях и требуемой правом заботливости относительно чужих вещей и исполнения своих обязанностей.


Комментарии: