Лишение жизни по желанию лица (эвтаназия)

Василий Флоря
В статье представлен аналитический обзор понятия «Эватаназия» и подходах к ней в разных странах мира
27.12.2016
1218

Содержание

Правовая и этическая квалификация эвтаназии
Российские ученые-юристы об эвтаназии
Активная и пассивная эвтаназия
Об эвтаназии России, США и в других странах
Ответственность эвтаназии во Франции
Легализация эвтаназии?

Правовая и этическая квалификация эвтаназии

Статья 148 УК РМ. Лишение жизни лица в связи с неизлечимой болезнью или невыносимостью физических страданий по желанию лица, или в отношении несовершеннолетнего, с согласия его родственников, - наказывается лишением свободы на срок от 3-х до 7 лет».

Таким образом, законодатель в Республике Молдова однозначно определил свою позицию по вопросу, который активно обсуждается во всем мире как врачами, так и юристами, считая эвтаназию преступлением.

Эвтаназия – намеренное ускорение смерти или умерщвление неизлечимого больного с целью прекращения его страданий (от греческих слов «eu» - хорошо и «thanatos» - смерть). В упрощенном понимании это определение сводится к узаконенному убийству из милосердия, где трудно не воспринять слово «убийство» как ключевое.

По нашему мнению, юридическим термином эвтаназию можно определить, как вынесение приговора к смертной казни и его исполнение не судьями, а врачами.

Желание некоторых врачей участвовать в эвтаназии становится более понятным при ознакомлении с тонкостями врачебной психологии, хорошо раскрытыми в одном исследовании, проведенном в США. Оказалось, что у многих врачей в США (а можно предположить, что и в других странах) есть тайное желание – стать непосредственным участником процедуры приведения в исполнение высшей меры наказания. Как показал опрос представителей самой гуманной профессии, данные которого опубликовала газета «Лос-Анджелес таймс», 41 процент хотят только одни раз, но обязательно поучаствовать в смертной казни. А 25 процентов заявили, что готовы выступить в роли помощника палача 5 и более раз. При этом свое личное участие они видят по-разному. 19 процентов хотели бы лично пустить яд из стеклянной капельницы в вену приговоренному, 28 процентов – только ввести в руки смертника иглу, соединенную трубкой с капельницей, 36 процентов – фиксировать по приборам потерю сознания, наступление паралича и остановку сердца и 36 процентов – официально подтвердить факт смерти. Смертная казнь существует в 38 американских штатах, в большинстве приговор приводится в исполнение при помощи смертельной инъекции. Но участие врачей в процессе приведения приговора в исполнение запрещено Американской медицинской ассоциацией.

Процедура очень похожая на эвтаназию.

Российские ученые-юристы об эвтаназии

Ю.А. Конюшкина (2003 г.), анализируя положительные и отрицательные нюансы эвтаназии, приходит к выводу, что «несмотря на то, что нельзя найти однозначного ответа на вопрос, является ли эвтаназия благом или несет вред, закрепление права на нее на государственном уровне представляется целесообразным».

То есть, автор является сторонником эвтаназии и выступает за ее законодательное закрепление. Активными сторонниками эвтаназии выступили также Ю.А. Дмитриев (2000г.), зав кафедрой Московского государственного социального университета, доктор юридических наук, профессор и Е.В. Шленева (2000 г.), студентка 5-го курса Академии экономики и права этого же университета, опубликовавшие объемную статью в самом солидном российском академическом юридическом журнале «Государство и право».

До подробного рассмотрения аргументов авторов, выступающих за эвтаназию, отметим, что само название статьи означает, что человек в Российской Федерации имеет такое право.

Они отмечают, что «в случае наступления потребности в эвтаназии, сознательном, волевом уходе человека из жизни, основание для реализации конституционного права на охрану здоровья оказывается исчерпанным, поскольку данная цель (охрана здоровья) уже не может быть достигнута».

Хорошо, что авторы вспомнили печальный опыт гитлеровской Германии, где «декретом 01 сентября 1939 г. была введена программа «Эвтаназия», имевшая ужасные последствия в виде 275 тысяч умерщвленных умственно отсталых, психически больных, эпилептиков, пациентов, страдающих от старческой немощи и различных органических неврологических расстройств (паралич, болезнь Паркинсона, рассеянный склероз), опухоль мозга, которых сочли бесполезными для общества и предали относительно легкой смерти в газовых камерах».

Вероятно, поэтому в Германии и врачи, и юристы и слышать не хотят об эвтаназии и категорически против ее легализации. Кроме того, авторы, ссылаясь на работу Ф. Фут, называют цифру в 275 тысяч загубленных жизней. Возможно, это только граждан Германии, тогда как в оккупированных странах, в том числе и в Росси, как неполноценные были уничтожены миллионы.

История умалчивает о том, применялась ли эвтаназия в сталинских лагерях, где также погибли миллионы. Возможно, она осуществлялась не врачами, но ведь пуля в лоб, или в затылок, как это сейчас делается в Китае – это тоже легкая и быстрая смерть. Пожалуй, даже быстрее, чем в газовой камере.

Если, как считают авторы, гражданин имеет право на эвтаназию, на быструю и легкую смерть, то пусть сам ее и осуществляет, а не вовлекает в это общество, врачей. Ведь самоубийцы очень изобретательны и некоторые из них так и кончают собой, открыв газ на ночь, или засунув голову в духовку и открыв газ и т.д.

Эвтаназию по способам ее применения делят на «активную» и «пассивную». Активная эвтаназия – это «когда для наступления смерти используют какое-либо медикаментозное средство врачом, а пассивная при которой медицинская помощь не оказывается».

Интересна позиция Ю.А. Дмитриева и Е.В. Шленевой (2000 г.) и в таком вопросе: оказывается, если убийство тяжелобольного совершает врач, то это эвтаназия, и она ненаказуема, а «всякие случаи умерщвления тяжелобольных людей по их просьбе их родственниками или знакомыми могут быть квалифицированы только как убийство, возможно, со смягчающими обстоятельствами».

Но ведь для юридической квалификации убийства безразлично, кто является субъектом преступления – врач, родственник или просто знакомый.

В теории уголовного права и судебно-следственной практике считается законным лишением жизни другого человека лишь по приговору суда, в состоянии необходимой обороны и лишение жизни противника в бою.

Еще одни аргумент упомянутых авторов в пользу легализации эвтаназии заключается в следующем: «Сторонники легализации «активной» эвтаназии среди врачей, небезосновательно указывают также на тяжелое морально-психологическое действие, которое оказывает созерцание длительного и мучительного умирания пациента на медицинский персонал больницы».

Представляется, что эти врачи больше заботятся о своем комфорте, о своем здоровье и благополучии, чем о жизни и здоровье пациентов. На практике, для снятия отрицательных эмоций такие врачи находят очень простой и легкий способ; закрываются в ординаторской, пьют кофе и слушают музыку, заглушающую стоны и мольбы о помощи больных.

Потом, с подобными отрицательными эмоциями связаны и другие специальности. Скажем, офицер уголовного преследования, выезжающий на место дорожно-транспортного или авиапроисшествия, когда части изуродованных, обгорелых тел разбросаны во все стороны, тоже испытывает отрицательные эмоции. В таких случаях говорят и врачу, и следователю: вы сами выбирали специальность, на это и учились. А если на вас оказывает тяжелое морально-психологическое действие вид умирающих больных, смените специализацию, переходите на амбулаторный прием в поликлинику, на преподавательскую работу, в облздрав, но не убивайте беспомощных тяжелобольных. Так что и этот аргумент в пользу легализации эвтаназии мы считаем неубедительным, несостоятельным.

Авторы правильно указывают, что латентное применение эвтаназии в Российской Федерации сегодня, очевидно, приняло значительные масштабы (по некоторым косвенным данным 20-30 тысяч случаев в год).

По нашему мнению, это и является главным и самым убедительным аргументом недопустимости легализации эвтаназии. Вероятно, 20-30 тысяч жертв эвтаназии, о которых говорят авторы, это жертвы активной эвтаназии.

А число жертв пассивной эвтаназии значительно больше, их можно было бы сосчитать по числу уголовных дел о неоказании врачами помощи больным, а такие случаи довольно часты.

Активная и пассивная эвтаназия

Другой разновидностью эвтаназии, довольно распространенной у нас – это когда тяжелобольного, умирающего больного, выбрасывают из больницы, чтобы он умер дома и не портил благополучную, приукрашенную статистику. Характерна в этом отношении трагедия, случившаяся с академиком Львом Ландау, ученым-физиком с мировым именем, лауреатом Нобелевской премии, не то что с простым смертным: 7 января 1962 г. Ландау попал в автомобильную аварию, полный паралич, потеря сознания, врачи уверены, что он обречен, что травмы несовместимы с жизнью, что в результате аварии необратимо пострадал мозг…

Воспоминания жены академика – Коры Ландау - «дают любопытный материал для истории советской медицины (и, от себя добавим, и для современной медицины, в отличие от бесплатной советской. Прим. автора), все очень узнаваемо – некомпетентность, безразличие, корысть … »

В воспоминаниях К. Ландау выводятся положительные образы врачей (доктор С.Н. Федоров, профессор З. Кунц, академики АМН К.С. Симонян и А.А. Вишневский) и два отрицательных – профессор Егоров из института нейрохирургии и академик АМН Н.И. Гращенкова.

Гращенкова насильно выписывает Ландау из больницы Академии Наук (при активном «соучастии вице-президента АН М.Д. Миллионщикова), что приводит к отморожению ноги, а это влечет за собой тромбофлебит, и именно вследствие него, от тромбоза легочной артерии, Ландау в 1968 г. через 6 лет после аварии, и умирает. Хорошо, что только насильно выписали из больницы, а не применили к нему «активную» эвтаназию.

И в Молдове, как мы уже отмечали, врачи всегда так поступают, когда видят, что больной умирает. Если так поступили с академиком, то можно себе представить, сколько хамства и оскорблений врачи высказывают в адрес родственников таких больных, которые якобы перекладывают на больницу непосильную задачу.

Хотелось бы спросить сторонников активной эвтаназии, а как поступить с генералом Российской армии Романовым, тяжело раненым в Чечне и уже много лет находящегося в бессознательном состоянии в военном госпитале. Тоже применить к нему «активную» эвтаназию?

Мы разделяем мнение противников эвтаназии и, в частности, доктора медицинских наук, юриста О.В. Леонтьева (2002 г.) о том, что «Вряд ли разумно легализовать «легкий путь» облегчения страданий тяжелобольного – его убийство. Врачу необходимо до конца бороться с болезнями всеми способами, облегчать страдания пациента, осуществлять поиск новых средств и путей лечения заболеваний – тогда прогресс медицины будет продолжен».

Автор также отмечает, что кроме эвтаназии различают ассистированный суицид с помощью врача, и заключается он в том, что медицинский работник снабжает больного необходимыми лекарствами. Весьма положительно то, что в России проблема ответственности за врачебные преступления исследуется многими учеными-медиками, имеющими юридическое образование, судебными медиками.

Только такие специалисты вместе с юристами могут глубоко разобраться в сущности проблемы и наметить пути ее правильного разрешения.

Ю.А. Конюшкина (2003 г.) приводит случай, который широко освещался во многих средствах массовой информации, по радио и телевидению. «В марте 2002 г. в Великобритании появился прецедент, когда пациенткой был выигран судебный процесс о разрешении применить в отношении нее процедуры эвтаназии, что было оценено в сфере британских медиков крайне негативно». Полагаем, что это вызвало недовольство врачей в связи с тем, что их по решению суда превращают в убийц.

И другой важный момент. Понадобилось решение суда, чтобы, кажется, позволили мужу больной осуществить эвтаназию.

А как происходит латентная (скрытая) эвтаназия в некоторых больницах Молдовы? Ночью врач-реаниматолог в отсутствии медицинского начальства, адвоката, судебного медика, родственников больного, без оформления каких-либо документов, отключает аппаратуру искусственного поддержания жизни, а наутро объявляет родственникам, что больной (больная) скончался. Так интересно, сколько лет должно пройти, чтобы и у нас такие вопросы решались в судебном порядке?

В Америке «Права личности святы, но жутко дороги для тех … кто имеет несчастье на них покуситься. Легкий шлепок по попке хорошенькой девушке обошелся Теду Смиту в 27 тысяч 500 долларов, причем, как убеждены многие, он дешево отделался».

Автор отмечает, что американцы не кричат: «Дайте жалобную книгу!» Они звонят своему адвокату. 18 миллионов человек, каждый десятый взрослый американец, ежегодно подают судебный иск. А как же быть с тяжелобольными? В богатых цивилизованных странах, где права личности святы, найден достойный выход, который перенимается и Россией. Это создание хосписов – лечебниц для безнадежно больных. В Москве в 2001 г. был только один, в Санкт-Петербурге – 8. Забота о детях – это забота о будущем, а забота о безнадежно больных, умирающих – это забота о прошлом. Но какое прошлое, такое и будущее.

Хоспис в Москве создала врач-реаниматолог Вера Миллионщикова. Это заведение, где любовь и добро не услышит больной, еще живой, нетерпеливый окрик, где не тянут деньги за любую услугу … «Здесь дают концерты, выставляют рисунки безнадежных больных, и они вместе с товарищами по палате, с друзьями и родственниками могут порадоваться делу своих рук и души. Без пресловутой эвтаназии работники хосписа помогают спокойно, без надрыва покинуть этот мир».

Создание широкой сети таких хосписов по всей стране, и у нас в Молдове способно решить гуманно проблему тяжелобольных, без их преждевременного убийства с помощью эвтаназии.

Правда, и в хосписах могут найтись желающие среди медицинского персонала, как это бывало в других странах, ускорить смерть того или иного пациента, но здесь уже встает проблема строгого контроля за деятельностью этих заведений. Одной из мер предупреждения латентной эвтаназии могло бы быть судебно-медицинское исследование трупа каждого умершего в этом заведении.

Об эвтаназии России, США и в других странах

Полагаем, что хороший урок сторонникам активной эвтаназии преподали прокуроры и судьи в США при рассмотрении уголовного дела по обвинению доктора Кеворкяна в умышленном убийстве пациента. Вот как это произошло. «Доктор Джек Кеворкян склонился над пациентом, держа шприц в руке, и ласково спросил: «Ну что, Том, хочется спать?» После чего он вонзил иглу в его вену и ввел препарат, останавливающий сердце. В этот момент миллионы зрителей американской телекомпании Си-Би-Эс в ужасе отшатнулись от экранов. На их глазах произошло преднамеренное убийство.

Тот факт, что перед этой драматической сценой убиенный – безнадежно больной 52-летний реставратор антикварных автомобилей Томас Юк – подписал заявление о добровольном уходе из жизни, не усмирило страстей, которые вызвал шокирующий поступок доктора Кеворкяна.

Начиная с 1990 г. Кеворкян ассистировал при 130 самоубийствах безнадежно больных пациентов.

До этого его трижды привлекали к уголовной ответственности, но суд оправдывал его в связи с тем, что он лишь помогал своим пациентам отправиться на тот свет.

Но на этот раз судья Джесика Купер отказалась вдаваться в подробности ученых споров и подошла к делу строго с точки зрения уголовного законодательства. Кеворкяна судили за убийство, а не за оказание помощи в совершении самоубийства, и приговорили к 25 годам тюремного заключения.

Этим приговором и в Америке было поставлена точка в дискуссии о возможности легализации эвтаназии, и тут же вспомнили и историю о том, какая трансформация произошла с «обычным венским полицейским и хорошим гражданином» Францем Штанглем … который впоследствии стал комендантом фашистского лагеря смерти Треблинка в Польше, организатором уничтожения 900 тысяч евреев.

Легализация эвтаназии, считают американцы, и может, в конце концов, привести к повторению подобных трагедий.

В Версальском суде Парижа в 2003 году слушалось дело медсестры Кристин Малевре. Эта симпатичная дама обвинялась в том, что в течение года помогла перебраться на тот свет семерым своим пациентам. Кристин не отрицала этого факта, но уверяла, что действительно оказывала помощь, о которой ее умоляли безнадежно больные люди.

Японская полиция арестовала 48-летнюю женщину – доктора Сэцуко Суда по подозрению в противозаконной эвтаназии. По версии правоохранительных органов, доктор Суда убила пациента, который находился в коме.

Инцидент произошел четыре года назад в одной из клиник города Кавасаки, куда поступил 58-летний мужчина с приступом бронхиальной астмы. В больнице у него произошла остановка сердца и дыхания, поэтому пациент был подключен к аппаратуре искусственного жизнеобеспечения. Сэцуко Суда не отрицает, что блокировала подачу кислорода и ввела препарат, расслабивший сердечную мышцу, но отвергает обвинения в нарушении закона. По ее словам, эвтаназия была произведена в присутствии родственников пациента и с их согласия. Между тем, родственники заявляют, что никто не спрашивал их согласия.

32-летний американский врач приговорен к 15 годам тюремного заключения за убийство. Эфрен Сальдивар, сам себя называвший Ангелом Смерти, изобличен в убийстве шести своих пациентов. Доктор вводил несчастным смертельную дозу наркотика.

Вывести Ангела смерти на чистую воду помогло несостоявшаяся жертва Джин Койл. Сальдивар не рассчитал и ввел ей меньшую дозу отравы, чем прочим. Женщина выжила и на суде выступила против врача-убийцы. Ее показания оказались для подсудимого роковыми.

Таким образом, во многих странах установилась стабильная судебно-следственная практика по делам об эвтаназии и приведенные выше примеры показывают, что эвтаназия запрещена законом, а виновные в ее проведении привлекаются к уголовной ответственности и приговариваются к длительным срокам лишения свободы.

Представляется, что это самый веский аргумент против легализации эвтаназии – убийства тяжелобольных, безнадежных пациентов.

С.Г. Стеценко определяет эвтаназию как «Осознанные волевые действия медицинских работников, направленные на удовлетворение просьбы неизлечимо больного о прекращении страданий, заключающиеся в ускорении наступления его смерти».

Как уже отмечалось, УК РМ запрещает эвтаназию под угрозой уголовного наказания. Статья 34 Закона РМ о здравоохранении, озаглавленная «Прекращение оказания медицинской помощи» предусматривает, что:

(1) Просьба пациента о сокращении его жизни медицинскими средствами (эвтаназия) не может быть удовлетворена.

(2) Медицинская аппаратура по поддерживанию жизни пациента в исключительном случае может быть отключена только после констатации смерти мозга.

(3) Способ констатирования смерти и принятие решения об отключении медицинской аппаратуры установлен действующим законодательством.

(4) Пациенты вправе получить или отказаться от получения духовной и моральной помощи, в том числе со стороны духовного лица своей религии. Пациент имеет право на достойную смерть».

Таким образом, Закон РМ о здравоохранении также запрещает эвтаназию, хотя части 2, 3 и 4 ст. 34 вызывают много вопросов. Не указанно, кто констатирует смерть мозга больного, каким законом или другим нормативным актом регламентируется способ констатации смерти и принятия решения об отключении аппаратуры жизнеобеспечения. Как мы ранее писали, единственное, что надежно гарантирует указанный закон – это право пациента на достойную смерть, хотя из текста закона неясно, что следует понимать под достойной смертью?

Смерть вне больницы в окружении любящих родственников и в то же время благополучная медицинская статистика о снижении смертности в стенах больницы или что-то другое?

Но вернемся к вопросу об эвтаназии. Существует активная и пассивная форма эвтаназии. Активная эвтаназия – это проведение каких-либо действий, введение лекарственных средств, которые ускоряют смертельный исход.

Пассивная эвтаназия – это неприменение средств и невыполнение врачебных манипуляций, которые поддерживали бы определенное время жизнь тяжелобольного пациента.

Приводя аргументы сторонников и противников эвтаназии, С.Г. Стеценко (2004 г.) высказывает несколько противоречивые мнения по данной проблеме. В одном месте он правильно отмечает, что с точки зрения современного развития российского общества (и от себя добавим, и молдавского общества, и других стран СНГ, плачевный уровень медицинского обслуживания, - прим. автора), внедрение эвтаназии, как формы воздействия пусть даже на безнадежно больных, не имеет под собой достаточных оснований.

На следующей странице автор пишет: «Существующий запрет эвтаназии… не полностью отвечает таким требованиям». И далее отмечает, что легализация эвтаназии в России не представляется достаточно обоснованной. Большое количество ошибочных диагнозов, трудности определения действительно безнадежного состояния больного, истинное предназначение врача как хранителя жизни и здоровья – эти и ряд других причин оправдывают невозможность законодательного закрепления эвтаназии, с чем мы полностью согласны. Более подробно свои аргументы против легализации эвтаназии мы изложили выше.

Своеобразную позицию по вопросу легализации эвтаназии в России высказывает Е.О. Маляева (2004 г.).

Комментируя статью 20 Конституции РФ (статья 24 Конституции РМ) и другие законы, гарантирующие право человека на жизнь, она отмечает, что содержание и граница этого права не были раскрыты ни в одном из этих документов.

Автор полагает, что толкование конституционного права на жизнь предполагает принадлежащее каждому человеку от рождения неотъемлемое право распоряжаться своей жизнью по собственному усмотрению, право защищать ее от всякого рода незаконных посягательств и право прекратить ее в любой момент, когда для этого будет достаточно разумных оснований. Декларируя права и свободы человека, мы должны признать право человека самому решать, когда и как умереть.

Здесь требовалось бы уточнить, каковы эти «разумные» основания для прекращения жизни. Ромео и Джульета покончили с собой, потому что родные не разрешили им пожениться. И такие Ромео и Джульета встречаются в повседневной жизни не так уж и редко. Молодая девушка родила внебрачного ребенка, ее возлюбленный от нее отказался, и она покончила с собой, бросившись в ледяную прорубь, оставив ребенка сиротой (Т.Г. Шевченко, Поэма «Катерина»). Или безработица, безденежье, алкоголизм, наркомания, рецидивисты, осужденные к длительным срокам лишения свободы, никчемная, неудавшаяся жизнь и многие, многие другие.

Можно ли считать все это разумными основаниями для прекращения жизни? Или когда профессор – врач, одни из учеников Н.И. Пирогова, покончил с собой из-за того, что сделанная им операция закончилась гибелью пациента. Это тоже разумное основание?

По-видимому, все самоубийцы, решаясь на этот отчаянный шаг, тоже считают, что у них имеются «разумные» основания для прекращения жизни, хотя это не так.

Поэтому мы считаем бесплодным поиск «разумных» оснований для прекращения жизни, потому что их просто не существует.

Говоря о ситуативной этике в медицине, автор полагает, что она имеет ряд схожих черт с понятием крайней необходимости в уголовном праве, и эта связь якобы уже нашла свое отражение в Голландском Уголовном Кодексе. «В соответствии со статьями 40, 293, 294 этого Кодекса врач как единый специальный субъект … может безнаказанно осуществить эвтаназию, если на то его вынуждают форс-мажорные обстоятельства».

Каково же содержание этих статей? Статья 40 УК Голландии: «Лицо, которое совершает правонарушение под влиянием силы, которой оно не может противостоять, не подлежит уголовной ответственности».

Статья 293: «Лицо, которое лишает жизни другое лицо по явно выраженной и искренней просьбе этого лица, подлежит сроку тюремного заключения не более двенадцати лет или штрафу пятой категории».

Статья 294: «Лицо, которое умышленно подстрекает другое лицо совершить самоубийство, помогает самоубийству другого лица или обеспечивает для этого другого лица средства, чтобы совершить самоубийство, подлежит сроку тюремного заключения не более трех лет или штрафу четвертой категории, если самоубийство следует».

Рассмотрим аргументы автора по порядку. Во-первых, эвтаназия не имеет ничего общего с крайней необходимостью, когда вред причиняется охраняемым уголовным законом интересам для устранения опасности, непосредственно угрожающей личности и правам данного лица или иных лиц, охраняемым законом интересом общества или государства. А кому угрожает тяжелобольной, которого необходимо лишить жизни? Какая опасность для окружающих исходит от него?

Во-вторых, в статьях 40, 293 и 294 УК Голландии вовсе не предусмотрено, что субъектам преступления является врач, что он якобы может безнаказанно осуществить эвтаназию.

Анализируя различные определения эвтаназии, Е.О. Маляева (2004 г.) предлагает и свое собственное: «эвтаназия – удовлетворение добровольной осмысленной просьбы терминального больного об ускорении его смерти какими-либо действиями и средствами, в том числе прекращение искусственных мер по поддержанию жизни». Эвтаназия может быть добровольной и принудительной (компульсорной).

Добровольная эвтаназия предполагает просьбу о смерти со стороны пациента или его законного представителя. Случаи умерщвления без согласия или против воли больного рассматриваются как недобровольная или принудительная эвтаназия.

На вопрос, можно ли оправдать эвтаназию с точки зрения морали, автор отвечает утвердительно, что да, можно. Но тут же замечает, что акт эвтаназии по механизму исполнения действительно напоминает убийство, а убийство в большинстве случаев (хотя и не всегда) морально осуждается. Интересно было бы знать, когда и где убийство не всегда осуждается морально?

Е.О. Маляева разделяет мнение А.А. Дмитриева и Е.В. Шленевой (2000 г.) о том, что законодательное закрепление возможности применения эвтаназия не противоречит положениям действующей Конституции РФ, но прямо вытекает из смысла ряда ее статей, с чем мы не согласны. Подробный критический анализ статьи этих авторов мы дали выше.

Анкетирование медицинских работников Нижнего Новгорода показало, что 70% опрошенных допускает возможность применения эвтаназии. Однако на вопрос, кто должен ее осуществлять, 25% из них ответили – врач, а 35% – специалист, то есть медики с радостью перепоручили бы эту функцию кому-нибудь другому.

Не удивительно, что 70% медицинских работников допускают эвтаназию, если учесть, что они и так применяют пассивную эвтаназию без всякой ее легализации. А в Америке многие врачи, как мы выше показали, даже хотят участвовать в исполнении смертной казни.

По-видимому, это является одним из признаков профессиональной деформации медицинских работников, когда им надоедает возиться с тяжелобольными и они предпочли бы превратиться из врачевателей в палачей. Вот и в Нижнем Новгороде медицинские работники хотели бы прибегнуть к эвтаназии чужими руками, хотя, как правильно отмечается в указанной статье, именно медицинские работники, как правило, прибегают к эвтаназии.

Таким образом, Е.О. Маляева выступает за легализацию эвтаназии в России. А если уж страна сегодня к этому не готова, то предлагается хотя бы предусмотреть в УК России ответственность за убийство из сострадания как совершенное при смягчающих обстоятельствах, как это предусмотрено в статье 148 УК Республики Молдова.

В настоящее время по УК России эвтаназия квалифицируется как умышленное убийство без смягчающих обстоятельств по ч.1 ст. 105 УК РФ. Она предлагает следующую формулировку возможной статьи об эвтаназии, если она будет введена в УК РФ: «Эвтаназия – лишение жизни неизлечимо больного человека, испытывающего невыносимые мучения и физические страдания, по его настойчивой просьбе по мотиву сострадания – наказывается ограничением свободы на срок до трех лет или лишением свободы на тот же срок».

Здесь же высказывается мнение, что в силу ряда объективных причин, и прежде всего, это наличие неизлечимых болезней, перед которыми медицина бессильна, возможна легализация права на эвтаназию, но легализация осмысленная, жестко профессионально регламентированная, в основу которой следует положить представление об эвтаназии как об исключительной мере, применяющейся лишь после тщательного профессионального анализа ситуации.

Здесь невольно напрашивается аналогия со смертной казнью, как исключительной мере. Некоторым врачам, как уже отмечалось, очень хочется превратиться из врачевателей в судей и палачей одновременно. Ведь в случае легализации эвтаназии решение о ее применении, о неизлечимости болезни будут принимать врачи-судьи, а исполнять – врачи-палачи. А на сегодняшний день неизлечимыми являются: рак, СПИД, тяжелые психические заболевания, так что круг кандидатов на добровольную смерть весьма широк.

В статье рассматривается и вопрос о том, кто должен осуществлять эвтаназию в случае ее легализации и высказывается мнение, что если осуществление эвтаназии станет социальной необходимостью, то необходимо создать специальную службу, занимающуюся подготовкой специалистов по ее осуществлению. Это должны быть высококвалифицированные специалисты, обладающие медицинскими знаниями. Представляется, что к специалистам этой категории не должен употребляться термин «врач». Пусть это будет «эвтаназий», «эвтазиолог» и т.п., с тем, чтобы не связывать данную профессию с деятельностью врача. Тогда врач остается для населения врачом, целителем и Богом».

И далее высказывается мнение, что действие врачей и медперсонала, выходящие за рамки добровольной эвтаназии, необходимо считать убийством и рассматривать как совершенные при отягчающих обстоятельствах.

Странная стеснительность и конспирация. Во всем мире за применение эвтаназии осуждены именно врачи и медицинские сестры. Представители других специальностей еще не додумались до того, чтобы вместо лечения лишать тяжелобольного жизни.

А какая нужна особая подготовка человека с медицинскими знаниями для осуществления эвтаназии, если американское телевидение открыто демонстрирует, как исполняется смертная казнь с применениями медицинских знаний.

Приговоренному сначала внутривенно вводят снотворное лекарство, а затем другое лекарство, которое в течение восьми минут останавливает сердце. Наверное, эту процедуру может выполнить любая медицинская сестра. В Америке смертную казнь исполняют и добровольцы из числа полицейских, так что и для осуществления эвтаназии могут найтись добровольцы среди медицинских работников.

А некоторые «двоечники со скальпелем», невежи в белых халатах действительно считают себя представителями Бога на земле, исполнителями его воли, что перед Богом является большим грехом, а перед людьми преступлением. Если больной погиб в результате врачебного преступления, то врач, виновный в его гибели, отвечает родственникам, что такова воля Божья. Бог дал, Бог взял. Если же больной выздоравливает, то говорят – слава Богу.

После тяжелых размышлений и противоречивых высказываний, Е.О. Маляева среди других выводов делает одни правильный: «Легализировать эвтаназию в России (и от себя добавим – и в Молдове тоже – Прим. автора) в современных условиях весьма сложно, ибо уровень медицины в России настолько низок, что применять ее пришлось бы через раз, и не только к смертельно больным людям, а ко всем страждущим. А низкий уровень медицины – низкая квалификация многих врачей, отсутствие необходимых медикаментов, аппаратуры, преступно-небрежное отношение к своим служебным обязанностям, безразличное отношение к судьбе пациента, вымогательство у них денег, неоказание медицинской помощи, бесконтрольное отключение аппаратуры жизнеобеспечения как раз и составляет содержание пассивной эвтаназии и вынуждает тысячи и миллионы граждан Молдовы, других стран СНГ, обращаться за медицинской помощью к врачам других стран, где они находятся на заработках.

Категорически против эвтаназии высказывается Даниил Азизов, настоятель Свято Георгиевского храма Новочеркасска и в целом Русская православная церковь. Он называет сторонников эвтаназии, широко применявшейся в нацистской Германии, человеконенавистниками и напоминает, что один Господь является Владыкой жизни и смерти.

В качестве еще одного аргумента против эвтаназии Д. Азизов приводит слова классика немецкой философии Эммануила Канта: «Если больной, долгие годы прикованный к постели, испытывающий жесточайшие страдания, постоянно призывает смерть, которая избавит его от мучений – не верьте ему, это не его действительное желание. Если он взывает к смерти – избавительнице от страданий, то вместе с тем он всегда требует еще некоторой отсрочки и постоянно находит повод, чтобы отодвинуть окончательный срок».

Люди, от которых зависит легализация эвтаназии, должны обратиться к бессмертным словам апостола Павла: «Носите бремена друг друга и таким образом исполните закон Христов (Тал. 6:2)», которые предостерегут от принятия опрометчивых решений.

Ответственность за эвтаназию во Франции

Венсан Юмбер умер через день после выхода в свет его книги «Прошу у вас права на смерть». А закончил он ее пронзительными словами в защиту матери: «Не судите ее. То, что она сделает ради меня, несомненно, самое прекрасное на свете доказательство любви». Спустя 3 месяца и 17 дней мать и лечащего врача Юмбера обвинили в предумышленном убийстве.

Обвинение было предъявлено 13 января 2004 года, а началась эта драма 24 сентября 2000-го. 19-летний Венсан Юмбер, бывший спортсмен и пожарный, человек чрезвычайно динамичный, после автокатастрофы стал своей противоположностью. Он был полностью парализован, онемел, почти ослеп и питался через зонд. Общаться с окружающими мог только с помощью сложной кодовой системы - подавал сигнал нажатием большого пальца. Так продолжалось три года. «Я не хочу больше жить в этом мире, где заставляю страдать своих родных, - написал Венсан (если это слово в данном случае применимо). – Не хочу быть зависимым на 100 процентов и доставлять крестные муки моей матери, которая пожертвовала для меня всем… Я умру в день и час, о котором знаем только мы с мамой, мы выбрали его вместе».

Однако день и час стали известны журналистам. 24 сентября, в годовщину трагического происшествия с Венсаном, у ворот больницы толпились репортеры и телевизионщики. Прокуратура была предупреждена, что мать несчастного, Мари Юмбер, обещала сыну выполнить их совместное решение. Тем не менее дополнительных мер безопасности принято не было, и Мари удалось впрыснуть Венсану дозу барбитуратов. Но они до конца не подействовали, и в больном, подключенном к системам жизнеобеспечения, продолжала теплиться жизнь, равнозначная беспрерывному страданию.

Мари взяли под стражу. Рядом с Венсаном оставался лишь лечащий врач – Фредерик Шоссуа. «Я знал, что меня в любом случае будут осуждать - либо за неоказание помощи человеку, находящемуся в опасности, либо за излишнее рвение», - говорил он потом. Взвесив все «за» и «против», он решил, что возвращение парня к прежнему состоянию станет для него продолжением пытки. Интенсивная терапия была постепенно прекращена. «Это я оборвал жизнь Венсана Юмбера, а не его мать», - заявил доктор Шоссуа.

Но его благородство не произвело особого впечатления на служителей Фемиды. «Судимости были?» - первым делом спросил следователь доктора Шоссуа. Тот ответил отрицательно. «Неплохо начинаете – сразу предумышленное убийство». В той же ситуации Мари Юмбер сказала: «Я изо всех сил старалась не нарушить закон, но он уж очень нескладный».

Что же такое эвтаназия – акт милосердия или преступление? Споры об этом во Франции не утихают, а процессы в последнее время идут один за другим. В марте 1999 года, еще до беды, случившейся в Юмбером, в продажу поступила другая книга – «Мои признания» Кристины Малевр. Сразу же последовали три обращения в суд с требованием запретить это издание за «нарушение общественного порядка» и «разглашение врачебной тайны»,

К тому моменту Кристина уже находилась под стражей. Это была медсестра, которая помогла уйти из жизни неизлечимым больным, находившимся в пневмологическом отделении ее больницы в парижском пригороде Мант-ла-Жоли. Признавшись сначала в 30 подобных случаях, она затем сократила их число до 4-5.

Человек, противоречивый, испытавший определенные психологические проблемы, Малевр говорила о своем одиночестве (не сумела «влиться в коллектив»), что сделало ее особенно восприимчивой к трагедии больных, приговоренных к мучительной смерти. Поэтому медсестра, по ее словам, и пыталась «облегчить их страдания». В то же время Кристина призналась, что в двух случаях из трех действовала по собственному наитию, а не по просьбе несчастных.

Слухи о действиях Малевр, несовместимых с врачебной этикой, появились за три года до того, как разразился скандал. Так, однажды Кристина, не посоветовавшись с врачом, удвоила дозу морфия больному, страдавшему раком легких на поздней стадии. Для этого она сняла со стойки контейнер с раствором и надавила на него, увеличив скорость поступления лекарства по капельнице. В результате ёмкость «вдруг» опустела. В этот момент в палату зашла другая медсестра. Однако она не только не поставила в известность о случившемся врача (тогда еще сохранялась возможность нейтрализовать морфий), но и помогла коллеге замаскировать свой поступок, налив в контейнер воду. Зав. отделением все же узнал об этом инциденте, но дал делу ход лишь через полгода.

К тому времени Кристина «помогла» еще одному больному, приготовив для него раствор хлористого калия, который в больших дозах вызывает остановку сердца. А в ноябре 1998 года она отправила в мир иной 48-летнюю Денизу Ле Мау, которой врачи прогнозировали еще полгода жизни. К тому же через два дня та должна была отправиться домой, где ее ждал любящий муж. Последней жертвой Малевр стал 71-летний Жак Гюттон, наполовину парализованный после кровоизлияния в мозг. Он поднес здоровую руку к шее, и «отзывчивая» медсестра истолковала его жест как «просьбу о помощи». Впоследствии она признала, что «сглупила», и попросила прощения у родственников, не дававших согласия на эту смерть…

В итоге Кристине Малевр предъявлено обвинение в убийстве семи человек. Год назад суд присяжных приговорил ее к 10 годам тюрьмы. Она подала апелляцию, и в октябре состоялось повторное судебное разбирательство. Подсудимая принесла извинения родным бывших пациентов, уверяла, что в тюрьме она переродилась, стала совсем другой и мечтает теперь создать семью. Присяжные, посовещавшись почти до полуночи, увеличили срок Малевр до 12 лет. Похоже, медсестра произвела на них тяжелое впечатление.

А вот один из коллег после первого процесса написал Кристине: «Вы светоч нашей профессии». Есть о чем задуматься. Какой же масштаб приняло «облегчение страданий» во французских больницах, если пример Кристины не единичен?

Адвокаты Малевр выстраивали ее защиту, в частности на отсутствии во Франции столь же четко прописанного законодательства в отношении эвтаназии, как в других странах. Если бы во французских законах было определено конкретное наказание за подобные действия, их клиентка, утверждали адвокаты, наверняка бы от них воздержалась.

Бывший министр здравоохранения Бернар Кушнер признался в начале прошлого года в том, что применял эвтаназию во время войны во Вьетнаме и в Ливане, а теперь жалеет, что не сумел добиться изменений в данной области, пока возглавлял министерство. Он призывал разработать хартию, определяющую обязанности медработников, чтобы «перекинуть мост» между состраданием к другому и уважением его достоинства и воли.

Комитет по профессиональной этике вел дискуссии по тому же вопросу целый год. Вердикт, вынесенный им, можно счесть отчасти философским: принимая во внимание тот факт, что около 70 процентов смертей наступают в больницах, в отдельных конкретных случаях «просьба о содействии добровольной смерти или просьба об активной эвтаназии не является незаконной и остается последним пространством свободы, на которое имеет право человек». Органы же правосудия сами должны принимать решение о том, считать такие действия преступными или нет.

Но пора вернуться к делу, с которого начинался наш разговор. «Пусть будет процесс, - заявила Мари Юмбер, который грозит пять лет тюрьмы. – Иначе все это теряет всякий смысл». А министр юстиции Доминик Пербен выразил надежду, что судья «будет применять закон с необходимой рассудительностью». «Не думаю, что многие французы захотели бы, чтобы Мари Юмбер и Фредерик Шоссуа понесли наказание», - добавил, со своей стороны, министр здравоохранения Жан-Франсуа Маттеи.

За легализацию эвтаназии борется «Ассоциация за право умереть достойно», шефскую поддержку которой оказывала Мирей Жоспен. Мать бывшего премьера Лионеля Жоспена, скончавшаяся в декабре 2002 года в возрасте 92 лет, пользовалась во Франции большим уважением.

По данным опросов, 88 процентов французов поддержали бы закон, разрешающий эвтаназию.

Легализация эвтаназии?

29 ноября 2000 г. вторая палата голландского парламента приняла решение, вторгающееся в таинство смерти. Большинством голосов (за – 104, против – 40) одобрен законопроект, освобождающий от судебной ответственности врачей, помогающих безнадежным, тяжко страдающим больным уходить из жизни. Еще в 1990 году было подсчитано, что в Голландии за год происходило примерно две тысячи случаев эвтаназии, когда за ее применение предусматривалось до 12 лет лишения свободы.

Но и этот законопроект предусматривает, что медицинские работники обязаны до последнего момента выполнять условия надлежащего медицинского ухода (их перечень весьма детализирован) и сообщить о своих действиях муниципальному следователю, ведущему дело о насильственной или скоропостижной смерти. Все другие формы прекращения жизни, будь то просьба об этом или содействие в самоубийстве подлежат судебному преследованию.

Главное требование законопроекта: совершеннолетние пациенты должны принять полностью обдуманное и окончательное решение и добровольно обратиться с просьбой лишить их жизни, тем самым прекратив невыносимые страдания в будущем. Здесь обращает на себя внимание, какую роль играют юристы и в Голландии, и в других цивилизованных странах в защите прав пациентов в частности и граждан вообще.

И в случае эвтаназии в Голландии закон обязывает врача сообщить о своих действиях муниципальному следователю. В противном случае он рискует быть привлеченным к уголовной ответственности.

Но на этом роль юристов не заканчивается. Последнее решение выносят медицинский консилиум и адвокаты. Обязательное условие – заключение независимого врача-эксперта.

И в 1990 году и, вероятно, потом ежегодно, и в 2000 году врачи в Голландии помогли уйти из жизни более чем двум тысячам пациентам.

Но и в этой стране мнения политических партий разделились: одни осуждали принятие законопроекта, а другие его оправдывали.

Министр юстиции Бенк Корталс заявил, что «усталость от жизни – это еще недостаточный аргумент» и правительство не собирается заходить так далеко, чтобы законодательно гарантировать возможность «уйти из жизни каждому, кто больше не хочет жить».

В Голландии, славящейся весьма высоким уровнем медицины, бережно относятся к пожилым людям и инвалидам. Здесь множество разных домов, хосписов и пансионов для престарелых.

Несмотря на подчеркнутую корректность формулировок и многочисленные оговорки, содержащиеся в принятом парламентом документе, Министерство юстиции сочло необходимым особо подчеркнуть, что оно не ведет к легализации эвтаназии, хотя многие за рубежом считают именно так.

Совет Европы, осудив разрешение эвтаназии, призвал первую палату Генеральных штатов Нидерландов отвергнуть законопроект.

Оправдывая принятие этого законопроекта, заместитель премьер-министра и министр здравоохранения Голландии заявила, что «эвтаназия имеет место и в других странах мира, но только там делается все секретно. Мы же хотим открытости и вывода этого вопроса на свет»,

Во многих странах решение Голландского парламента вызвало отрицательную реакцию. «ФРГ не последует примеру Голландии, - решительно объявила министр юстиции Герта Дойблер-Гмелин, убежденная, что «естественная смерть» является неотъемлемым правом человека. А президент объединения социальной помощи ФРГ Вальтер Хирлингер считает, что «активная помощь в смерти», оказываемая врачами, представляет собой в конечном счете лишь «комфортабельное убийство». Слово «эвтаназия» в ФРГ из словаря вычеркнуто. Назначение даже из самых гуманных соображений смертельного медикамента приравнивается здесь к убийству и карается лишением свободы от 6 месяцев до 5 лет.

Строго запрещена эвтаназия в государствах с сильной религиозной традицией. Категорически она отвергается в католической Италии. В десятой энциклике папы Иоанна Павла 2 «Веритас сплендор» («Блеск истины»), опубликованной еще в 1993 году, эвтаназия ставится в одни ряд с геноцидом, физическими и моральными пытками.

Для России, как и для Молдовы, проблема легализации эвтаназии явно не актуальна, по крайней мере, по двум причинам. Необычайно низкая цена человеческой жизни, убогие условия в медицинских учреждениях, вымогательство денег у пациентов, бездушное, черствое, безразличное отношение к судьбе пациента, бедственное положение ветеранов, обреченных на мучительное вымирание, нищенское существование в домах престарелых, отсутствие хосписов, делают кощунственным любые разговоры о праве на «достойную смерть». Её просто не может быть при отсутствии достойной жизни.

Литература:

  • Конюшкина Ю.А. Эвтаназия: основания для продолжения дискуссии. Журнал «Медицинское право» 2003 г., №2.
  • Владимир Мостовец. Врачу быть палачом нельзя, но оказалось очень хочется. Журнал «Эхо планеты» №49, 2001 г.
  • Дмитриев Ю.А., Шленева Е.В. Право человека в Российской Федерации на осуществление эвтаназии. «Государство и право», 2000, №11.
  • Михаил Золотоносов. Гений глазами жены. «Московские новости» 6-12 августа 2002 г.
  • Леонтьев О.В. Указ. соч., с. 16.
  • Андрей Кабанников. Не желаете ли чашку кофе за миллион долларов? «Комсомольская правда», 22 декабря 1998 г.
  • Юрий Крелин, врач, писатель. Добро не в моде. «Московские новости», 11-17 декабря 2001 г.
  • Геннадий Шишкин. Кто он, доктор Смерть? «Эхо планеты», №8, февраль, 1999 г., с. 36
  • «Эхо планеты» Москва, №17, апрель, 1999 г.
  • И снова эвтаназия. «Эхо планеты» №6, февраль, 2003 г.
  • Сергей Мингажев. Японского доктора обвиняют в убийстве. «Эхо планеты» № 1, январь, 2003 г.
  • Ангел смерти будет сидеть в тюрьме. «Эхо планеты» №18, апрель-май 2002 г.
  • Маляева Е.О. Возможна ли легализация эвтаназии в России? «Медицинское право», 2004 г., №
  • УК Голландии. Санкт-Петербург, Юридический пресс-центр, 2001 г.
  • Шишкин Г. Бывает ли казнь гуманной? «Эхо планеты» 1996 г., №16.
  • Даниил Азизов. Взгляд на эвтаназию в свете основ социальной концепции Русской православной церкви. Медицинское право, 2003 г., № 4.
  • Екатерина Колодочкина. Доказательство любви или преступление? «Эхо планеты» №5, январь/февраль 2004 г.
  • Виктор Соломин и др. Быть или не быть? Вот в чем вопрос… «Эхо планеты» №50-51. Декабрь 2000 г.

Опубликовано
Флоря В. Уголовная ответственность за врачебные преступления
(медицина и право) Кишинёв, 2004 г. – 160 с.

Комментарии: