Право-мед.ру
Видеоконференция Право-мед.ру № 295 (16) от 3 июля 2025 года на которой обсуждалось заседание Научно-консультативного совета при Верховном Суде России, посвященное вопросу о применении положений статьи 238 УК РФ в отношении медицинских работников
А. Панов:С нами сегодня заочно ещё три участника — Мария Галюкова, Николай Чернышук и Игорь Степанов, которые прислали своё мнение в аудио-видеоформате по теме видеоконференции. Какой? Для этого традиционно обратимся к моей презентации.
Демонстрирую экран и заявляю о том, что у нас 16-я видеоконференция текущего года, 295 — с начала работы формата.
Название, в общем-то, согласитесь, несколько интригующее. Давайте раскроем его содержание.
Речь идёт о статье 238 Уголовного кодекса, в которую с конца 2024 года было добавлено примечание. Тематику применения статьи 238 к медицинской помощи мы обсуждали с коллегами в рамках 279-й конференции и даже в текущем году.
Какой информационный повод поговорить о статье 238 УК РФ у нас сегодня?
Это заседание Научно-консультативного совета при Верховном Суде Российской Федерации, состоявшееся 23 июня. Обсуждался вопрос применения статьи 238 к медицинской деятельности.
Сначала маленькая ремарка: задача Научно-консультативного совета — разработка научно обоснованных рекомендаций по принципиальным вопросам судебной практики.
Мы на предыдущих видеоконференциях говорили о том, что есть определённые нюансы правоприменения.
Так вот, во вступительном слове господин Владимир Давыдов отметил, что существует мнение законодателя, воплощённое в изменениях УК, и есть позиции судов. И правоприменение данной статьи вызывает определённые трудности, потому что изменения в УК есть, а в основополагающее законодательство — Федеральный закон № 323 и «О защите прав потребителей» — изменения не внесены.
Вместе с тем на этом мероприятии присутствовал Леонида Рошаль, который заявил, что медицинская помощь — это понятие, вытекающее из Конституции, поэтому иного толкования по статье 238 о том, что такое оказание медицинской помощи, быть не может.
Из данного мероприятия следовало, что большинство членов Научно-консультативного совета согласились с таким подходом. Тему видеоконференции предложил наш коллега Иван Печерей.
Тот вопрос, который я вынес на обсуждение моих глубокоуважаемых коллег: состоялось заседание, есть мнение Рошаля, есть мнение представителя Верховного Суда.
Следуют ли из этого какие-либо возможные подходы, которые будут сформированы для единообразной судебной практики по статье 238 УК РФ в отношении медицинских работников?
Как я уже сказал, инициатор обсуждения темы — Иван Печерей, и по нашей доброй традиции ему первым предоставляется слово по теме видеоконференции и обозначенному вопросу. Иван, слушаем!
И. Печерей:Добрый день, уважаемые коллеги, уважаемые слушатели. Хотел бы отметить следующее. У меня есть информация по тем вопросам, которые были поставлены на обсуждение Научно-консультативным советом Верховного Суда. Вопросы были следующие:
- Являются ли медицинские работники и лечащие врачи субъектами преступления, предусмотренного статьёй 238 УК РФ после введения в действие примечания к данной статье?
- Возможна ли переквалификация действий медицинских работников и лечащих врачей, ранее осуждённых по пункту "в" части 2 или части 3 статьи 238 УК РФ, на часть 2 статьи 109 или часть 2 статьи 118 УК РФ, или указанные деяния декриминализированы?
- Возможно ли такое переквалифицирование судом в порядке исполнения приговора?
Эти три вопроса, на мой взгляд, как раз и активизируют те подходы к единообразию судебной практики, которые могут быть применены в дальнейшем.
Если говорить о том, являются ли медицинские работники и лечащие врачи субъектами преступления, предусмотренного статьёй 238 УК РФ после введения примечания к ней, то ответ, по сути, — нет, если они оказывают медицинскую помощь. Ведь понятно, что функционирование медицинской организации может включать не только оказание медицинской помощи, но и эксплуатацию какого-то технического оборудования, которое может быть источником повышенной опасности.
Но такие вещи к медицинской помощи напрямую отношения не имеют. Поэтому речь идёт лишь о тех медицинских работниках, которые непосредственно оказывают медицинскую помощь. На мой взгляд, именно этот момент ключевой для понимания, и его понимание должно демонстрировать единообразие.
Когда мы говорим о возможной переквалификации действий медицинских работников со статьи 238 на статьи 109 и 118, то такая практика уже набирает обороты. Такая переквалификация происходит. Мне известны соответствующие решения, и это тоже предполагает определённый подход к легализации применения данного примечания, введённого недавно.
Также возможна переквалификация судом в порядке исполнения приговора, безусловно. На мой взгляд, вопросы, которые поднимались, имеют достаточно очевидные ответы и демонстрируют определённые подходы, которые могут применяться в дальнейшем.
Хочу отметить, что когда я слышу тезис о том, что у нас отсутствует определение понятия «медицинская помощь», «медицинская услуга», то хочу сказать, что вопрос действительно спорный, дискуссионный. О нём дискутируют как в профессиональном юридическом сообществе, так и в врачебном.
Но тем не менее, когда статья 238 применялась к медицинским работникам, никто не задавался вопросом о разграничении понятий «медицинская помощь» и «медицинская услуга». Почему-то стали задаваться сейчас, когда ввели поправку. Меня это интересует. Хотя проблематика осталась, раньше на неё внимания не обращали, а теперь почему-то стали. Вот и всё. Благодарю за внимание.
Д. Гаганов:Большое спасибо Ивану Олеговичу за предоставленную информацию. Он хорошо раскрыл вопросы, которые ставились на обсуждение.
Хотел бы подойти к этой теме с другой стороны. Дело в том, что Иван Олегович упомянул о переквалификации, и я уже встречал в нескольких приговорах случаи, когда суды выявляли признаки оказания медицинской помощи.
Например, приговор от 28 февраля, где действия осуждённого подлежали переквалификации на основании ФЗ-514, который мы сейчас обсуждаем. Также была позиция судей.
Кстати, в кассации она устояла, поэтому это не лишено интереса. Медицинская помощь — это комплекс мероприятий, медицинская услуга — медицинское вмешательство. Было установлено, что использовался Единый квалификационный справочник должностей, и осуждённый оказывал медицинскую помощь.
Ключевыми обстоятельствами стали требования должностной инструкции, положения Федерального закона № 323, порядок оказания медицинской помощи. Также суд ссылался на приказ Минздрава о выписке лекарственных препаратов и на Приказ № 203 Минздрава о критериях оценки качества медицинской помощи.
Ненадлежащее исполнение своих обязанностей привело к причинению тяжкого вреда здоровью пациента и даже наступлению смерти. При этом осуждённый не предвидел возможность наступления общественно опасных последствий.
Приговоры, на которые ссылался Иван Олегович, интересны тем, что при переквалификации само деяние не было декриминализировано. То есть деяние осталось криминализированным, речь шла о квалификации — иной квалификации, основанной на субъекте и его действиях, а именно — медицинские работники в случае оказания медицинской помощи.
Хочу подчеркнуть: если исследуется случай оказания медицинской помощи, то должны быть учтены не только ссылки на приказы и закон № 323, но и положения договора, особенно если речь идёт об оказании платных услуг.
Также важно, что при квалификации действия следователя должен быть чётко определён признак медицинской помощи, поскольку от этого зависит возможность применения статьи 238 к данному случаю.
На заседании Научно-консультативного совета, возможно, были подготовлены документы, но конкретных рекомендаций по применению самой статьи 238 я не увидел. Однако, уверен, что в будущем будет выработана цепочка признаков, подтверждающих факт оказания медицинской помощи.
Кроме того, хочу отметить, что в настоящее время статья 238 продолжает применяться к медицинским работникам. Например, в июне 2025 года следственное управление Санкт-Петербурга возбудило дело в связи с ошибочной инъекцией в частной клинике, после чего пациент был переведён в бюджетное учреждение здравоохранения.
Также хочу подчеркнуть, что адвокаты, специализирующиеся на защите медицинских работников, отмечают увеличение применения так называемых специальных составов — халатность (статья 293 УК РФ) и неоказание помощи (статья 124 УК РФ).
Что касается халатности, то она прекрасно подходит для работников бюджетных учреждений здравоохранения. Примером может служить история с сернокислым барием в Санкт-Петербурге: сначала рассматривали статью 238, затем дело переквалифицировали на халатность.
Статья 124 также находит применение. Особенно интересны ситуации, где процесс оказания медицинской помощи делится на стадии: начало и завершение, переход на другую стадию. Исследования будут касаться именно начала стадии — оказания или неоказания помощи.
По моему мнению, заседание Научно-консультативного совета породило больше вопросов, чем ответов. Будем следить за кассационной практикой по приговорам с февраля по июнь 2025 года. Именно там, вероятно, будут разрешены многие спорные моменты.
А. Панов:Благодарю, Дмитрий. Продолжаю. На чём будет акцент моих комментариев? Первый, пожалуй, самый главный: примечание к статье 238 — это, прежде всего, политическое решение, принятое на уровне законодательной власти. Однако просчёт того, как это решение влияет на законодательство и как следует поступать правоприменителю — следователю, суду — отсутствовал.
По сути, если меняется законодательство, то на уровне Научно-консультативного совета Верховного Суда все вопросы должны быть рассмотрены не через полгода после вступления закона в силу, а, скажем, в течение недели-двух, чтобы сразу дать вектор правоприменения в уголовном и гражданском процессе, поскольку они взаимосвязаны.
Это сделано не было. Прошло шесть месяцев. Только сейчас начинает раскручиваться маховик правоприменения. Очень радует, что Совет выработал свою позицию, которая исходит из понимания права медиками, выраженного Леонидом Рошалем.
Но думаю, что здесь не требуется кардинальных изменений — всё остальное требует подхода Верховного Суда. Не уверен, что будет разъяснение Пленума по применению статьи 238 к медицинским работникам. Согласен с Дмитрием, скорее всего, пойдёт апелляционная или кассационная практика, в которой проявятся позиции Верховного Суда.
Нам остаётся только наблюдать за правоприменительной практикой. Но повторюсь: разница между позицией законодателя и правоприменителя в полгода — это не дело для правового государства.
М. Глюкова:Добрый день, уважаемые коллеги. Добрый день, уважаемые слушатели. Рада всех приветствовать.
Тема, поставленная сегодня на обсуждение, действительно актуальна, поскольку в связи с частичной декриминализацией статьи 238 УК РФ применительно к медицинским работникам, вопрос её применения решается самостоятельно судами, и, к сожалению, это привело к крайне нестабильной судебной практике.
В моём распоряжении есть приговоры и постановления, анализ которых показывает, что суды довольно вольно обращаются с обратной силой закона.
Например, районный суд переквалифицировал деяние с части 2 статьи 238 на часть 2 статьи 109, вынес новое наказание и освободил от него за истечением сроков давности. В другом случае суд применил декриминализацию, но сохранил статью 238, не повлияв на наказание. В третьей ситуации освободили от наказания в связи с декриминализацией, но только по представлению прокурора.
Если внимательно изучить материалы дела, сторона защиты просто потерялась в судебном заседании. Это неизбежно привело к необходимости разъяснения судебной практики. Именно поэтому Верховный Суд провёл масштабное совещание.
Участниками были не только практики, но и ведущие учёные в области уголовного права, в частности, уважаемый профессор Наталья Евгеньевна Крылова, которая много лет занимается проблемами криминализации, ответственности медицинских работников и защитой прав потерпевших в уголовном процессе.
Поэтому выбор темы и участников совещания был продуманным шагом, что не может не радовать правоприменителя.
Если вернуться к поставленному вопросу — какие пути судебной практики возможны в случае декриминализации статьи 238, — то Верховный Суд уже частично ответил на него 25 июня, издав постановление Пленума о применении судами положений статьи 10 УК РФ об обратной силе закона.
Подтверждены классические положения теории уголовного права и позиции, зафиксированные в судебной практике. Хочу обратить внимание на пункты 11, 12 и 13 постановления, которые должны применяться в данной ситуации.
Несмотря на принятие постановления, хотелось бы услышать более точечную позицию применительно к статье 238. Ждём с нетерпением позиции Верховного Суда. Спасибо.
И. Степанов:Добрый день, уважаемые коллеги.
Действительно: в отсутствие чётких легитимных разграничений понятий «медицинская помощь» и «медицинская услуга» у судов может возникнуть непонимание трактовки действий медицинского работника.
Юрист смотрит на нормативно-правовую базу. Гражданский кодекс определяет, что услуга — это действие или деятельность, которую исполнитель осуществляет по заданию заказчика. Для заказчика ценность представляет процесс исполнения договора — сами действия исполнителя, которые не всегда имеют вещественный результат.
Переходим к специальному закону — Федеральному закону № 323. В нём говорится: «Медицинская помощь — комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих предоставление медицинских услуг». А медицинская услуга — это медицинское вмешательство или комплекс вмешательств, имеющих самостоятельное значение и направленных на профилактику, диагностику, лечение заболеваний и реабилитацию.
Таким образом, согласно закону № 323, медицинская помощь включает медицинские услуги. На практике медицинские работники осуществляют действия как в рамках государственной медицины, так и при возмездном оказании услуг. Здесь работает закон о защите прав потребителей.
Можно вывести медицинских работников из субъектного состава по статье 238 УК РФ независимо от места работы — в государственной или частной клинике. Все правоотношения по оказанию медицинской помощи переносятся в гражданскую плоскость.
Однако остаётся вопрос: статья 3238 относится не только к услугам, но и к выполнению работ. Работа отличается созданием материального продукта. Есть ли связь между работой и услугой при оказании медицинской помощи?
Например, изготовление протеза — это работа; установка — услуга. Выход нового лекарства на рынок — работа; его назначение и введение — услуга. Это не единый процесс, и врач не несёт ответственности за некачественный протез или лекарство. Но если врач знал или мог знать об их некачественности и имел коммерческий интерес, а последствия наступили, кто тогда несёт ответственность и в рамках какой отрасли права?
Н. Чернышук:
Обозначенное заседание Верховного Суда некоторые считают триумфом победы медицинского сообщества. С другой стороны, складывается впечатление, что происходит глумление над людьми, потерянными близкими в результате врачебных ошибок.
Ничего нового озвучено не было — просто продолжается закрепление достигнутых завоеваний. Заместитель председателя Верховного Суда сообщил, что декриминализация статьи 238 УК РФ для медицинских работников вызывает трудности у судов при её применении на практике.
В нашей практике ни у судов, ни у прокуратуры, ни у следователей не возникает абсолютно никаких вопросов, связанных с применением этой статьи. Как мне сказал один следователь: «Мы перекрестились, когда появилось примечание». Понятно, что проще закрыть дело, чем привлечь виновного к ответственности.
На мой взгляд, нарушен баланс существующей системы сдержек и противовесов — смещение произошло в сторону интересов медицинских работников. И теперь империя пациентов должна подготовить ответные меры, потому что растёт социальная напряжённость.
Мы, в свою очередь, ведём работу по проверке изменений на соответствие Конституции Российской Федерации. По моему мнению, примечание к статье 238 нарушает принцип равенства перед законом и является примером обратной дискриминации.
Смотреть видео Правовые границы ответственности в сфере медицинской деятельности: новые вызовы и интерпретации
Участники
- Панов Алексей Валентинович, главный редактор информационного портала Право-мед.ру, г. Омск, член АЮР
- Гаганов Дмитрий Борисович, юрисконсульт Ассоциации организаторов здравоохранения в онкологии г. Санкт-Петербург;
- Чернышук Николай Владимирович, директор организации «Право на здоровье», г. Краснодар;
- Галюкова Мария Игоревна, медицинский юрист, г. Челябинск;
- Степанов Игорь Олегович, врач - невролог, юрист, председатель Ярославской областной общественной организации инвалидов-больных
- Печерей Иван Олегович, партнер экспертно-юридической группы "Medica Proof", г. Москва
