Роженице заявили, что ДЦП ребенка – из-за ее плохой генетики

21.02.2014 09:55
986

Израильские профессора сделали вывод: на самом деле пациентку российского роддома не мониторили должным образом, допустив кислородное голодание плода

Почти каждый раз, когда вижу обращение, связанное с лечением или реабилитацией детей с ДЦП, я уже заранее знаю, что рассказ матери о болезни ребёнка начнётся с момента, когда она перешагнула порог родильного дома. Конечно, бывает всякое. Но самый распространённый вариант я опишу ниже. ДЦП – это в общем даже не болезнь... ДЦП – это в общем даже не болезнь, а последствия того стресса, которому подвергся организм ребёнка, родившегося не в том месте и не в тех руках. Или не в то время – выбирайте на любой вкус. Может быть праздник, может быть – интересный матч по телевизору, могут быть даже воспитательные мероприятия по отношению к скандальной роженице – мне попадались разные варианты. 

Последствия одинаковы: кислородное голодание плода, поражение различных участков его мозга, тяжелейшие проблемы у ребёнка на всю оставшуюся жизнь. И при этом почти всегда в голову матери старательно вбивается сознание её собственной вины: это она сама подцепила инфекцию, это у неё в роду плохая генетика, всё она сама...

Вот классический в своей безыскусности вариант этой истории. Каждое слово, которое Вы прочтёте, подтверждено документально.

А., тридцати лет, жительница российского города-миллионника. На момент наступления первой беременности в 2010 году - абсолютно здоровая женщина, следящая за собой, работающая и счастливая в личной жизни. А. по натуре склонна к педантичности, поэтому она скрупулёзно выполняет все рекомендации женской консультации, сдаёт все анализы, проходит все обследования и прекрасно себя чувствует. Записи в документах исправно отслеживают развитие беремености без каких бы то ни было патологий.

В конце июля 2011года в два ночи у неё отходят воды. Она звонит в роддом, ей говорят, что спешить нечего, стоит ещё поспать. Утром пытаются опять оттянуть приезд, но роженица не выдерживает и самостоятельно приезжает в больницу.

На момент её поступления в роддом проведён первый мониторинг сердцебиения плода. С 11.20 до 11.50 у ребёнка нормальное сердцебиение. В 14.00 провели мониторинг – сердцебиение в норме. В 15.00 провели эпидуральную анестезию. Не произведено мониторинга сердцебиения плода после анестезии, несмотря на общеизвестный факт, что эпидуральная анестезия связана с изменением артериального давления у роженицы и изменением перфузии в плаценте. Это изменение может привести к кислородной недостаточности и удушью плода.

…Далее мониторинг не ведётся ещё почти три часа, до 17.50, когда его всё же провели. В 17:50 у плода отмечена брадикардия (80- 90 ударов в минуту). Длительность брадикардии плода неизвестна в связи с отсутствием мониторинга. Через пять минут малышка родилась – по шкале APGAR 2-3, с тяжелейшими нарушениями. Как только мать выразила желание расследовать причины такого состояния ребёнка, в карте появились записи о внутриутробной инфекции, которые противоречили уже имеющимся о прекрасном состоянии беременной.

Появилась также запись об очень короткой длине пуповины, из-за которой, по мнению врачей, и произошла гипоксия плода, так как пуповина излишне натянулась. (Надо отметить, что при родах присутствовала сестра роженицы и много фотографировала. На снимках, где пуповина ещё не обрезана, отчётливо видно, что длина её составляет никак не менее полуметра, то есть абсолютно нормальна).

Кроме того, матери настоятельно объяснили, что с такой тяжёлой генетикой, как у неё, странно было бы вообще ожидать появления здорового ребёнка.... Замечу, что генетических анализов сделано не было - очевидно, тяжёлая генетика матери просто-таки написана у неё на лице.

Летом прошлого года ребёнок был на обследовании у нас в госпитале «Бней Цион». Все специалисты дружно твердили: проблемы происходят, вероятнее всего, вследствие асфиксии в родах. У ребёнка в полном порядке и ушки, и глазки. Если ушки не слышат, а глазки не видят, проблема не в них, а в тех участках мозга, которые отвечают за слух и зрение, и пострадали от гипоксии. Следствие этого - и все прочие проблемы, затрагивающие длинный перечень врачебных специальностей. Картину подтвердила МРТ головного мозга, выполненная под наркозом.

А. рвалась сделать генетические анализы, и профессору Цви Бороховичу, заведующему Институтом медицинской генетики человека при нашем госпитале, стоило большого труда отговорить её. Ему долго пришлось убеждать женщину, что нет в этом никакой необходимости, поскольку не видит он для генетических исследований никаких показаний.

А. настолько убедили, что в несчастьях дочки повинна она сама, что только услышав раз за разом от разных врачей слово «гипоксия» и ознакомившись с мнением генетика, А. решила обратиться за экспертным мнением израильского акушера-гинеколога.

Заведующий отделением гинекологии, активно практикующий и много оперирующий акушер-гинеколог, проанализировал и историю беременности, и историю родов, и медицинские заключения о состоянии ребёнка. Он пошагово проанализировал то, что происходило с начала беременности и до рождения малышки, и отметил вопиющий перерыв в наблюдении за сердцебиением плода.

Доктор обратил внимание и на противоречащие друг другу записи, явно сделанные в разное время, и на четыре часа, в течение которых состоянием ребёнка никто не интересовался. Отнёсся он и к упоминанию длины пуповины. Хотя, по мнению эксперта, явное противоречие между фото и записями заставляет усомниться в истинности записей, но по сути длина пуповины вообще не важна. Короткая пуповина никак не могла стать оправданием гипоксии.

Своевременное проведение мониторинга позволило бы вовремя зафиксировать состояние брадикардии у плода. Если бы натянулась короткая пуповина, врачи могли бы мгновенно среагировать, избежав тем самым и развития гипоксии плода, и связанных с ней необратимых неврологических поражений у ребёнка впоследствии.

Говоря простым языком, по мнению израильского эксперта, если бы плод мониторили непрерывно, как это делают во всем мире, то при первых же признаках брадикардии врачи приняли бы экстренные меры вплоть до кесарева сечения. У них было достаточно времени, чтобы извлечь ребёнка до наступления необратимых последствий.

Я, кстати, настолько часто сталкиваюсь с ситуациями, когда врачи упорно отказываются делать кесарево сечение, что начинаю подозревать наличие какого-то тайного циркуляра, который угрожает санкциями тем, кто кесарит роженицу. Но в данном случае упрекнуть в этом врачей нельзя. Они просто не были в курсе, что необходимость в кесаревом сечении вообще возникла. Пациентка не стала спускать всё на тормозах, а решилась бороться в суде за компенсацию понесённого ущерба.

Информация представлена региональным директором по работе с обращениями из стран СНГ Медицинского центра Ш.М.Р. («Медицинские экспертизы и обследования») Ольгой Эпштейн в рамках проекта Центра медицинского права.

Комментарии: